-101-


дить исключительно самостоятельный внешнеполитический курс и не включать Турцию в весьма опасные и непредсказуемые стратегии США в регионах Ближнего Востока. Политика лавирования и балансирования Турции продолжалась достаточно долго, по существу все 80 лет существования турецкой республики. Турецкая элита весьма подготовлена и считает, что данный период ее истории прошел и их страна должна стать региональной макродержавой не на словах, а на деле. Турция рассматривает себя как самостоятельный геополитический “полюс”, на который ориентируются многие государства и регионы. За годы, последовавшие после распада СССР, Турция убедилась, что США не заинтересованы оказать ей принципиальной поддержки на Кавказе и в Центральной Азии, опасаясь усиления самостоятельности Анкары. Турецкую элиту вдохновляют большие экономические успехи, достигнутые в 80-90-х гг., возможности модернизации вооруженных сил и не только с помощью США. Турция демонстрирует стремление проводить активную региональную политику, которая не всегда приветствуется США. Например, ее желание стать пятым посредником в арабо-израильских переговорах, аналоги чно США, ЕС, России и ООН, было встречено американцами без особого энтузиазма. Однако главное, что волнует США, это опасность формирования в регионе новых военно-политических альянсов, не подконтрольных им, где Турция играла бы важную роль. Следует отметить, что Израиль, также, может опасаться развития данных тенденций. Израиль как изолированное в регионе государство, заинтересован в изоляции Турции как своего партнера.
    В команде неоконсерваторов, составляющих администрацию Дж. Буша, достаточно людей, имеющих опыт на турецком направлении: заместитель Госсекретаря Марк Гроссман (бывший посол в Турции), Ричарл Перл – член Совета по обороне при Пентагоне, видный турецкий лоббист, первый заместитель министра обороны США Пол Вулфовиц, хорошо знакомый с турецкими политическими и военными кругами и другие. К работе администрации были привлечены многие специалисты по проблемам Турции и хорошо знающие эту страну. Тем не менее, решение турецкого парламента от 1 марта против предоставления американским войскам права на использование турецких баз, которое было принято за несколько недель до вторжения войск коалиции в Ирак, стало неожиданностью для администрации и привело к пересмотру в США американо-турецких отношений. Этот процесс только начался и будет характеризоваться синусоидностью и дискретностью. Но для США возникла совершенно новая геополитическая ситуация, когда Турция из страны, находящейся на “геостратегической передовой” отошла в тыл и не представляет из себя даже тылового резерва. После завершения операции в Ираке, Турция и США прилагали усилия по нормализации отношений и, главное, выяснению сути взаимных претензий. Но американцы достаточно быстро подвели итоги данного поведения Турции. В интервью, переданном в мае по турецкому телевидению, П. Вулфовиц отметил, что “Вашингтон больше не считает Турцию близким стратегическим союзником” и подверг сомнению необходимость в военно-воздушной базе “Инджирлик”. “Трудно понять, в чем заключается смысл базы, - сказал П. Вулфовиц. “То, что произошло с нами в Инджирлике, наводит на мысль о том, что это сооружение потеряло свое значение”. В отдельном интервью CNN-Turk Марк Гроссман поддержал не отличающуюся сентиментальностью позицию Пентагона, сделав следующее заявление: “Турция должна сделать выбор”. Раздражение администрации Буша очевидно. Не вполне ясно, какие шаги должны быть сделаны, чтобы стороны пошли на примирение. Министр иностранных дел Турции Абдулла Гюль заявил 12 июня

-102-


CNN-Turk: “Прежде всего, нужно понять, в чем заключается политика Соединенных Штатов и что ожидается от Турции”. “После этого, - сказал он, - мы рассмотрим этот вопрос, мы сможем оценить суть претензий”. (Мевлут Катик 17.VI.2003 Eurasianet http://www.eurasianet.org).

    2.16. Новые отношения между США и Турцией. Надежды США на, практи чески, безусловное участие Турции в операции против Ирака не оправдались. Американский истеблишмент, аналитические и военные круги абсолютно не допускали данное поведение Турции, считая, что она примет участие в операции, независимо от результатов парламентских выборов и политической ориентации правительства. Это было обусловлено не только предыдущим опытом военно-политического сотрудничества США с Турцией, но и надеждой на определяющее значение военной элиты в турецком государстве и обществе. Несмотря на заверения американских экспертов относительно того, что участие Турции будет носить символический характер, и армия США не нуждается в услугах турецких вооруженных сил, неучастие Турции нанесло огромный ущерб эффективности проведения операции. Известные лоббисты турецких интересов в американской администрации Марк Гроссман, Ричад Перл, Пол Вулфовиц и другие, а также ряд сенаторов оказались в замешательстве. Так или иначе, США обречены на переосмысление своей геостратегии в регионе Большого Ближнего Востока. Понимание актуализации данной задачи проявлялось в США достаточно давно, но только после военной операции в Ираке оно приобрело предметность. Конечно, США не готовы принять соответствующие решения достаточно быстро и попытаются “затянуть” процесс дистанцирования Турции от них. С этим связан визит К. Пауэлла в Турцию в апреле 2003 г. Однако уже в апреле появились “осторожные” публикации о том, что США вынуждены искать новые места базирования своей военной авиации на Ближнем Востоке, например, в Грузии и в Иракском Курдистане. Одновременно, имеются признаки того, что США не проявляют энтузиазма по поводу чрезмерного усиления зависимости Грузии и Азербайджана от Турции. Практика показала, что ставка только на авиабазу “Инджирлик” не позволяет решать даже текущие военно-политические задачи. Мотивы политики умеренно исламского правительства Турции не очевидны. Наверняка, в целом, Турция пыталась занять более предпочтительное положение по отношению к США, Европе и исламскому миру, но данная политика продемонстрировала тупик и невозможность какого-либо внешнеполитического маневра. Возможно, инициаторами такого решения оказались военные круги Турции, которые опасались выяснения неготовности Турции к войне, низкую боеспособность турецких вооруженных сил. Несомненно, что турецкий истеблишмент понимал, что участие в войне приведет к политической и экономической катастрофе Турции. Видимо, проблемы этой страны более серьезны и связаны с общим кризисом турецкой государственности и политической системы, наличием неразрешимых противоречий в обществе, противоречием между социальными задачами левоисламской идеологией, либеральной экономи- ческой моделью и политико-административным тоталитаризмом. Становиться ясно, что Турция более не может выполнять функции стратегического партнера, просто по определению. В связи с этим, возникает вопрос. Была ли Турция когда-либо адекватным стратегическим партнером США?
    “Первое испытание в этом плане представляется Турции уже в виде ее участия в миротворческих силах в поверженном Ираке. Турция после предложения Вашингтона хватается за эту возможность как за соломинку, так как ей очень хотелось бы быть в числе победителей.” (Христиана Шлетцер

-103-


(Christiane Schloetzer), Проигравшая Турция, “Sueddeutsche Zeitung”, Германия. Опубликовано на сайте inosmi.ru: 22 апреля 2003).
    Вместе с тем, было бы излишне пессимистичным оценивать американо-турецкие отношения как бесперспективные и обреченные на свертывание. Турция слишком важный партнер и обладает значительным геостратегическими преимуществами, чтобы США могли бы игнорировать турецкий фактор в региональной и мировой политике. Администрация США переосмысливает отношения с Турцией, и специальные аналитические политико-проектировочные подразделения проводят работу по формированию новых отношений с ней, что, конечно, предполагает определенную коррекцию американской политики во всем регионе. Данную задачу решает Офис Стратегического влияния (Office of Strategic Influence), созданный Д. Рамсфелдом в конце 2001 г., закрытый в начале 2002 г. из-за критических статей в “New York Times”, и видимо, продолжающий свое существование в ином виде. Ответственность за OSI должен был нести Douglas Feith – (Undersecretary of Defense for Policy) зам. министра обороны по внешнеполитическим связям (он же один из ведущих турецких лоббистов). Шефом OSI был генерал ВВС Simon Worden. Когда OSI был закрыт, Д. Рамсфелд стал думать над аналогичной задачей и осенью 2002 г. организовал, при курировании Дугласа Файта (Douglas Feith), аналитическую группу военнополити ческих проектировщиков под руководством Abramom Shul’skim, которая занимается альтернативной разведкой по Ираку. Помимо чисто разведывательной деятельности, данное подразделение занимается и пропагандой в сфере военной политики. Однако в деятельности данного, вновь созданного, подразделения произошел некий провал, о котором нет информации. Можно лишь предполагать, что это может быть связано с отказом Турции от участия в операции в результате провала проекта недопущения создания франко-германо-российского блока, противостоящего задачам США в Ираке, в информационной сфере, а также в отсутствии успехов в формировании проамериканских полити ческих группировок в Ираке. В связи с этим, была признана необходимость интеграции данного подразделения Пентагона с ранее существующей интеллектуальной структурой – “Defense Policy Board” – в которой аккумулированы советники из бывших работников администрации, Конгресса и частного сектора: Dr. Kenneth Adelman; Hon. Richard Allen; Dr. Martin Anderson; Dr. Gary Becker; Dr. Barry Blechman; former Defense Secretary Dr. Harold Brown; Dr. Eliot Cohen; Ms. Devon Cross; Gen. (Ret.) Ronald Fogleman; former Speaker Hon. Thomas Foley; Hon. Tille Fowler; former Speaker Hon. Newt Gingrich; Mr. Gerald Hillman; Dr. Kim Holmes; Gen. (Ret.) Chuck Horner; Dr. Fred Ikle; Adm. (Ret.) David Jeremiah; former Secretary of State Dr. Henry A. Kissinger; Mr. Phillip Merrill; Adm. (Ret.) Bill Owens; Dr. Richard Perle; former Vice President Dan Quayle; Dr. Henry Rowen; former Defense Secretary Dr. James Schlesinger; Gen. (Ret.) Jack Sheehan; Dr. Kiron Skinner; Dr. Hal Sonnenfeldt; Mr. Chris Williams; Hon. Pete Wilson; and former CIA Director James Woolsey.
    Данная интеграция уже привела к некоторым результатам. В частности по проблеме понимания действий США в Ираке, а также в отношении Ирана, Сирии и Ливана, Саудовской Аравии и других исламских стран. На повестке дня следующие задачи:
    1. способы формирования государственности и политической структуры в Ираке, использования и сотрудничества с политическими и общественными группировками;
    2. проблемы использования иракской нефти, институциональное оформление нефтяной промышленности Ирака;
    3. методы и подходы в политике принуждения Ирана, Сирии и Ливана

-104-


в выполнении требований США, установление связей и сотрудничества с разли чными оппозиционными группами этих стран;
    4. разработка планов урегулирования палестинской проблемы;
    5. проблемы Афганистана (не имея возможности конкретизации);
    6. решение проблем американо-европейских отношений.
    После операции в Ираке группа Abramom Shul’skim длительное время не совсем “плотно” занималась проблемами Южного Кавказа и Каспийского моря, а также Центральной Азии, возможно занимаясь только ключевыми военно-политическими проблемами. Д. Рамсфелд задумал данную интегрированную структуру как структуру Пентагона и пропентагоновскую. Вместе с тем, с провалом некоторых политических инициатив Пентагона, возросла роль Госдепа, что привело к необходимости реальной координации усилий но исклю чению любой ведомственности. В связи с этим, в Госдепе состоялось назна- чение – некий консультант по народной дипломатии и связям с политическими и общественными организациями исламских стран – Эдвард Джереджян – директор Института им. Дж. Бейкера в Хьюстоне – мозговом центре нефтяного бизнеса США. Э. Джереджян рассматривается и как координатор усилий различных аналитических, политико-проектировочных структур администрации по проблемам Ближнего Востока и исламских стран (грубо говоря shit job). Следует отметить, что Э. Джереджян человек администрации Дж. Буша-старшего, а не рейгановской, тогда как команда Д. Рамсфелда – рейгановская. Можно предположить, что Дж. Буш и К. Пауэл хотят создать “поле” конкуренции и противовесов в администрации. В подразделении группы Abramom Shul’skim работают командированные специалисты из ведущих исследовательских и аналитических учреждений и университетов США: РЭНД-корпорейшн, Центра стратегических и международных исследований (CSIS), Фонда “Наследие” (“Heritag”), Вашингтонского Института ближневосточных исследований (головной разработчик программ США по Ближнему Востоку- произраильское учреждение), Институт Среднего Востока (проарабское учреждение), Вашингтонский Институт внешней политики, Институт CATO, БрукингсИнститут, Стэнфордский и Гарвардский университеты.
    Таким образом, проблемами Турции занимается, пожалуй, самая сильная команда политических проектировщиков США. Было бы бессмысленным восстанавливать прежние отношения с Турцией. Американцы должны сформировать именно новые отношения.
    Представляет интерес информация, которую приводят “Центральноазиатские новости” (“У американо-турецких отношений нет будущего?” 16.07.2003 г.).
    В последнее время ведущие аналитические газеты и журналы публикуют ряд статей, где говорится о том, что после войны в Ираке миру предстоит пережить большой политический передел, связанный с пересмотром всех союзнических и деловых обязательств. Мир столкнулся с угрозой диктата сильного по отношению к слабому. В этой связи очень интересными видятся дальнейшие отношения между Анкарой и Вашингтоном. Эксперты отмечают, что отказ Турции предоставить свою территорию американским солдатам для открытия “Северного фронта” в Ираке поставил точку в отношениях с союзником по НАТО и открыл новую эру интеграции с Европейским Союзом. Дальнейшие отношения, теперь можно сказать бывших союзников, будут проходить в формате партнерства, столь любимого Белым Домом в отношении других государств. Что последует за таким резким изменением сказать трудно. Большинство экспертов говорит о неминуемой интеграции Турции с восточными соседями: Ираном, Пакистаном, странами остального арабского мира. Не исключено, что взоры

-105-


Анкары в долгосрочной перспективе могут обратиться на Индию и Китай как противовес американской экспансии.” (http://www.centran.ru).
    Стала примечательной статья ведущего политического комментатора Турции Мехмеда Али Биранда в газете “Тюркиш Дейли Ньюс” (“Turkish Daily News”, July 15 2003. Don’t let us create a northern Iraq problem as well by Mehmet Ali Birand). В данной статье автор связывает воедино проблемы безопасности и демократизации Турции с развитием отношений с США. Мехмед Биранд приводит в качестве положительной расположенности США к Турции помощь еврейского лобби в провале “армянской резолюции” в Сенате, не допускает вовлечения Турции в конфронтацию с США и с курдами в Северном Ираке и предупреждает, что Северный Ирак может стать “болотом” откуда Турции будет трудно выбраться. Представляет интерес и предупреждение автора о том, что ухудшение отношений с США может привести к новой волне курдского движения в Турции и к политическим успехам курдов в Ираке. Автора волнует также перспектива политической исламизации страны, и он отдает предпочтение испытанным демократическим методам обновления страны.
    В Турции имеется огромный потенциал развития проамериканских настроений не только в среде либеральной интеллигенции и предпринимателей, но и в военных кругах. Видимо Мехмед Биранд выражает интересы именно этих слоев общества. Следует отметить, что данная статья опубликована также в других ведущих СМИ Турции (Daily Posta, in daily Hurriyet’s, on Hurriyet’s internet site (www.hurriyetim.com.tr), on Milliyet’s internet site (www.milliyet.com.tr), Turkish Daily News staff, Turkish Daily News internet site (www.turkishdaily news.com).

    Приоритеты или маневры. Возникает вопрос. Что означает данная геополити ческая “переориентация” Турции? Носит ли эта тенденция временный, приоритетный характер или выступает как маневр в общей стратегии Турции? Русский исследователь Игорь Торбаков, работающий в Турции, приводит высказывание главного редактора сайта Diplomaticobserver.com. Киванча Галипа Овера – “…в сфере внешней политики происходит эрозия двух главных опор традиционно прозападной ориентации Турции. Нежелание ЕС назначить дату переговоров о вступлении Турции в члены ЕС, как и трения между Анкарой и Вашингтоном в связи с возможной американской кампанией против Ирака, вызывают у турецких лидеров чувство разочарования и побуждают к поиску геополитических альтернатив, – утверждают эксперты по региону. Значительная часть турецких политиков, в том числе, в рядах ПСР, убеждена, что Турции следует укреплять свои позиции на Ближнем Востоке и улучшать отношения с Россией и тюркскими государствами Центральной Евразии, чтобы компенсировать неудачи на “западном фронте”. “Последние события показывают, что позиции Турции на Западе будут зависеть от той степени влияния, которым страна будет пользоваться на Востоке”. (Игорь Торбаков. 23.I.2003 Eurasianet http://www.eurasianet.org).
    Генерал Тунджер Килидж, секретарь Совета национальной безопасности Турции, заявил в начале марта 2002 г., что страна должна оставить попытки стать членом Европейского Союза и повернуться лицом к своим соседям – России и Ирану. Генерал Т. Килидж заявил: “Я убежден, что ЕС никогда не примет в свои члены Турцию”. “Поэтому Турции нужны новые союзники, и было бы полезно, если бы Турция их поискала, в том числе в России и Иране”. Реакция турецких политиков оказалась следующей. Премьер-министр Бюлент Эджевит: “Нас не должны останавливать препятствия и трудности, с которыми мы столкнулись на пути к членству в ЕС, и мы не будем рассматривать аль-

-106-


тернативные варианты”. Вице-премьер Месут Йылмаз, который одновременно является лидером партии “Отечество” и министром по делам Европейского Союза, назвал идею турецко-ирано-российского союза “кошмарным сценарием”. Ведущий обозреватель Мехмед Али Биранд: “Все общество в целом запуталось”. “Однако в первый раз турецкая публика начинает открыто выражать свои сомнения и тревоги в связи со вступлением в ЕС”. Аналитик, работающий в Турции Джонас Горветт отмечает, что Россия и Иран являются традиционными недругами Турции, а Генштаб почти одновременно с данным заявлением Тунджера Килиджа опубликовал доклад, в котором обвинял Иран в поддержке фундаменталистских террористических групп в Турции. Обозреватель газеты “Миллиет” Фикрет Била отметил, что он исходит из того, что “Турции следует напомнить о своих козырных картах, которые она может предъявить Евросоюзу”. По мнению министра иностранных дел Исмаила Джема, центральной фигуры в проводимой правительством политике присоединения к ЕС, эти козыри могут и не сыграть на руку Турции. “Такой поворот событий уже нанес вред как нам самим, так и нашим отношениям с ЕС”. “Мы рубим сук, на котором сидим”. (Джонас Горветт. 14.III.2002 Eurasianet http://www.eurasianet.org). Однако имеются и иные высказывания. Например, в своем недавнем комментарии председатель турецкого парламента Омер Изги - член партии “Националистическое движение” сказал, что “Турция является великой державой, вращающейся вокруг своей собственной оси. Это великое государство”. “Ей нет необходимости что-то искать. Если сопротивление со стороны Евросоюза будет продолжаться и если оно станет неприемлемым, Турция найдет возможность объединиться с другими державами, которые ее окружают”. (19.III.2002 Eurasianet http://www.eurasianet.org).

    Внешняя политика – хронология. Представляет интерес период, предшествующий принятию Турцией командования миротворческим контингентом ISAF в Афганистане. В апреле – июне 2002 г. Турция проявила повышенную внешнеполитическую активность в Евразии с целью более четкого определения приоритетов и основных направлений своей евразийской политики. Проявилось стремление сопроводить усиление военно-политической роли Турции в Центральной Азии установлением новых обязующих отношений с клю- чевыми державами Евразии. Турция не может не видеть, что ее амбиции в Евразии явно не соответствуют ее экономическим и политическим возможностям и опасается “мягкого заговора” более мощных держав, прежде всего США и России, по ряду вопросов в ущерб интересам Турции, имея в виду долгосро чную перспективу.
    Апрель – Во время своего апрельского визита в Турцию китайский премьерминистр Чжу Жунцзи обещал способствовать развитию отношений между предпринимателями двух стран и занести Турцию в официальный список стран, рекомендуемых для посещения туристами, добавив, что ежегодно в Турцию могли бы приезжать 100 тысяч китайцев. Еще интереснее то, что Китай впервые открыл для посещения беспокойный Синьцзянский район, в котором живут тюркоязычные уйгуры.
    Май – Визит президента Ахмеда Сезера в Тегеран. Создание турецкоиранского торгового совета.     Июнь – Ахмед Сезер побывал в Казахстане.
    Июнь – Турецкий вице-премьер Девлет Бахчели нанес первый официальный визит в Синьцзянский автономный район Китая, населенный тюркоязыч- ными уйгурами.

-107-


    Июнь – В Москву с визитом прибыл начальник генерального штаба Турции Хусейн Киврикоглу, который встретился со своим российским коллегой и российским министром обороны Сергеем Ивановым. Сообщается, что стороны обсуждали ситуацию в Чечне, международный терроризм и поставки вооружений. Россия конкурирует с рядом компаний за поставку в Турцию военных вертолетов.
    Июнь – Во время конференции по региональной безопасности, состоявшейся в Казахстане, А. Сезер и В. Путин достигли договоренности о совместных действиях по разрешению напряженности в Южной Азии.
    Июнь – Турецкий президент беседовал также с президентом Индии Аталом Бихари Ваджпаи и пакистанским лидером, генералом Первезом Мушаррафом.
    Июнь – Начальник генерального штаба Турции Хусейн Киврикоглу прибыл в Тбилиси, чтобы подписать соглашение об оказании Грузии помощи в 2,8 млн. долларов на модернизацию двух военных баз, в том числе бывшей российской базы в Вазиани. В мае Турция подписала также соглашения о военном сотрудничестве с Азербайджаном и Грузией с целью обеспечения безопасности будущего трубопровода Баку-Тбилиси-Джейхан.
    20 июня – Турецкие войска принимают командование миротворческим контингентом ISAF в Афганистане.
    Примечательно, что параллельно с подготовкой визита министра иностраных дел Турции А. Гюла в США летом 2003 г., руководство генерального штаба вооруженных сил Турции объявило, что намерено сорвать переговоры относительно закупок вертолетов “AH-1Z Super Cobra” американского производства. Причиной такого резкого демарша послужили события, связанные с задержанием группы турецких военнослужащих в районе иракского города Сулеймания 4 июля. В Генштабе требуют официального извинения, тогда как политическое руководство намерено все спустить на тормозах. Того же принципа придерживаются и американцы. Ранее сообщалось, что Анкара намерена закупить около 50 единиц вертолетов Super Cobra. Общая стоимость контракта составляет порядка 2,2 миллиарда американских долларов.
    Представляет интерес беседа автора с Джимом Джатрасом (Jim Jatras) – опытным и глубоким специалистом в сфере внешней политики, профессиональным лоббистом, человеком крайне правых взглядов, имеющим большое влияние в правом крыле Республиканской партии США. По его оценкам, одной из задач США и Израиля является включение России в широкое сотрудни- чество по решению проблем исламского терроризма и радикализма. В настоящее время у США и России нет иной арены тесного сотрудничества в качестве партнеров. США не готовы принять решение о поддержке американских компаний в разработке российской нефти в больших объемах. Все контакты и переговоры по проблемам нефти касаются только поддержки эксплуатации старых месторождений. Россия не может рассматриваться стратегическим партнером США в сфере добычи и поставок нефти, так как стратегический поставщик нефти должен располагать важнейшим параметром – резервами по добыче – хотя бы 10-15% от общей добычи, но данных возможностей у России нет. Поэтому, если нынешнее российское руководство хочет заручится поддержкой США, оно должно принять решение о присоединении к глобальной антитеррористической борьбе. Россия, несмотря на горький опыт, упрямится и не хочет признавать себя объектом глобальной агрессии исламистов и террористов. На наш взгляд, представляет особый интерес следующее высказывание – “Россия обречена стать партнером США по антитеррористической деятельности и принять участие в крупных операциях, которые проводят США. Перед Россией стоит весьма ограниченный выбор – либо стать непосредственным

-108-


партнером США в этой деятельности и тем самым обеспечить себе более высокий статус, либо стать партнером Израиля и Турции и тем самым избрать более низкий статус. России придется согласовывать свои действия с США не непосредственно, а через Израиль или Турцию. Что касается Турции, то она очень скоро станет гарантом безопасности и главным арбитром в политических конфронтациях в регионе. Турция будет решать, какая политика и каких государств соответствует представлениям о безопасности”. Это высказывание показалось мне очень оригинальным и я переспросил Дж.Джатраса о значимости данного высказывания (следует отметить, что Дж. Джатрас этнический грек, симпатизирует балканским ортодоксам и не очень симпатизирует Турции). По его мнению, террористическая угроза это самый эффективный рычаг давления на Россию. Причем, Россия – это удобный полигон для изучения методов и подходов применительно к Европе, которая также надеется уйти от сотрудничества в антитеррористической деятельности. Возникает вопрос. То, что эксперт отметил Израиль в связке США – Россия – Израиль это более или менее понятно. Но почему была упомянута Турция? Западному аналитическому сообществу хорошо известно, что США и Великобритания еще до первой чеченской войны не применяют непосредственно возможности своих спецслужб в развитии ситуации на Северном Кавказе, отдавая лидерство Турции. После прихода к власти лейбористского правительства Великобритании, эта страна практически свела к минимуму свою агентурную деятельность в этом регионе, сосредото- чив свою активность на Южном Кавказе. В инициативах по Северному Кавказу Великобритания и США участвуют на уровне парламентов и отдельных политиков. На протяжении всего периода с 1991 г. главную роль на Северном Кавказе играли разведслужбы Турции, с подчиненным участием спецслужб Азербайджана и Грузии, поэтому и отмечается значимость Турции в антитеррористических проектах. Однако данная концепция выдвигалась за несколько месяцев до проведения американо-британской коалицией военной операции в Ираке, то есть в период абсолютной “веры” американцев в Турцию. Можно также вспомнить высказывание Д. Рамсфелда о том, что Франции и Германии придется вскоре считаться с мнением Анкары и Варшавы. Мы привели этот эпизод для иллюстрации возникшего контраста старых и новых отношений между США и Турцией.
    “Таким образом, Турция умудрилась поссориться со всеми. Впрочем, одно утешение у нее осталось: несмотря на охлаждение союзнических отношений между Анкарой и Вашингтоном, США по-прежнему выражают свою поддержку турецким проектам транзита углеводородов. Старший советник Госдепартамента США по вопросам энергетической стратегии в Каспийском регионе Стив Манн заверил, что американо-турецкие разногласия, возникшие в связи с боевыми действиями в Ираке, никак не скажутся на реализации энергетических проектов в Каспийском регионе. По словам Манна, проекты экспортных трубопроводов “основываются на фундаментальной логике и долговременной стратегии, а потому на них не могут повлиять подобные события”. Речь идет, в первую очередь, о проекте Основного экспортного трубопровода (ОЭТ) БакуТбилиси- Джейхан. Американский Госдеп – это, конечно, не благотворительная организация: Стив Манн не скрывает, что ОЭТ нужен прежде всего самим США – “из стратегических соображений”. А участникам проекта, по его мнению, необходимо теперь всеми силами добиваться повышения коммерческой привлекательности ОЭТ. Ведь после окончания войны, убеждены американцы, на рынок начнет поступать большое количество иракской нефти, а также усилится борьба за привлечение иностранных инвестиций в энергетические проекты. Так что придется конкурировать!”

-109-


    “В условиях весьма сложного для американцев положения в Ираке, Турция предпринимала шаги по реальному укреплению своих позиций в Северном Ираке, опираясь на тюркоязычные этнические группы. Недалеко от Киркука 23 апреля были задержаны 23 турка. Около десяти из них, по данным американских военных, являются бойцами турецких сил специального назначения. Как сообщает сайт журнала Time, спецназовцы были в гражданской одежде и передвигались в составе гуманитарной колонны. При обыске у них нашли автоматы AK-47, винтовки M4, гранаты, бронежилеты и приборы ночного видения. Как заявил журналистам полковник Билл Мэйвилл (Bill Mayville), “они пришли сюда не с чистым сердцем. Их цель – создать условия, которые Турция сможет использовать для того, чтобы направить в Киркук большой миротворческий контингент”. По словам Б. Мэйвилла, спецназовцы связаны с различными турецкими группами, действующими в городе. Эти группы объединены в Турецкий фронт Ирака (ITF). Б. Мэйвилл считает, что коммандос должны были “усилить и дисциплинировать” членов ITF, а также использовать их для того, чтобы дестабилизировать ситуацию. А 24 апреля утром их под конвоем отправили обратно к границе. (http://lenta.ru/iraq/2003/04/25/turks).
    Эта акция американцев вызвала довольно резкую реакцию в Турции, в том числе со стороны премьер-министра Р. Эрдогана. По существу, это совершенно новая стилистика в турецко-американских отношениях. Турция явно пыталась продемонстрировать наличие в Ираке своих непреходящих интересов, отлич- ных от американских, а также готовность защищать их любым способом.

    2.17. О позиции Турции в иракской проблеме. На протяжении двух месяцев до операции в Ираке в военных кругах США наблюдалось значительное недовольство положением дел по подготовке вооруженных сил США к проведению военной операции в Ираке. Генералитет, в том числе генералы и старшие офицеры, находящиеся в отставке и активно работающие в сфере военной экспертизы, выдвигают претензии администрации США, в основе которых – факт подчинения военных задач политическим целям и условиям, что нанесло значительный ущерб эффективности подготовки и проведению операции. После проведения Институтом военных исследований (Вашингтон) опроса мнений военных экспертов, который дал неблагоприятные оценки, администрация запретила заниматься подобной деятельностью и распространением таких материалов. Военные круги обвиняют администрацию в упущении ценного времени и провале в проведении переговоров с режимом Ирака. По оценкам, британские войска подготовлены в лучшей мере. После отрицательного решения парламента Турции в отношении участия страны в военной операции против Ирака, в ЦРУ и Военной разведке “обнаружены” донесения и материалы, подтверждающие возможность данного хода событий в Турции. Имелся доклад Военной разведки США высшему командованию о том, что подготовительная работа Генштаба и МО Турции в отношении участия страны в операции против Ирака проводится неудовлетворительно. В докладе отражались основные тенденции в позициях военного и политического истеблишмента Турции. В докладе делается вывод о том, что антивоенные настроения в турецком обществе и в парламенте инициированы военными кругами, непосредственно Генеральным штабом. Данный раппорт был составлен в конце 2002 г., но был игнорирован военным командованием и администрацией США. После данного решения турецкого парламента, в администрации был подвергнут критике заместитель Государственного секретаря Марк Гроссман – ранее посол США в Турции, хорошо знакомый с турецкой политической и военной элитой и курировавший в Госдепе отношения с Турцией. (Кстати, по инициа-

-110-


тиве Марка Гроссмана была создана турецко-армянская комиссия по примирению, в принципе занимающаяся проектом урегулирования турецко-армянских отношений и поэтому находящаяся под пристальным вниманием армянских организаций в США). Имеется версия, что Государственный департамент наро- чито не предпринял серьезных усилий по недопущению данного решения турецкого парламента, так как предоставил Пентагону успешно провалить его авангардную политическую деятельность в отношении Турции и вообще в отношениях с ближневосточными государствами. Уже после решения турецкого парламента в Госдепе создана специальная группа из числа представителей разведслужб, экспертов в сфере международных экономических отношений для выработки рекомендаций по Турции.
    Непосредственные события, происходящие в ходе военной операции подтверждают предположения, что США принципиально не хотели бы активного участия турецких войск в боевых действиях по многим причинам – отношения с арабскими государствами, а также с курдами, Ираном и Грецией. По мнению умеренных неоконсерваторов в администрации США, прежде всего, Госсекретаря Колина Пауэлла, участие Турции приведет к тяжелым геополитическим последствиям для американской политики в регионе. США вполне были бы удовлетворены предоставлением Турцией своей территории и двух – трех аэродромов (двух на Востоке страны, одного запасного в районе Константинополя или Измира). Таким образом, требования США к Турции носят не максималистский характер. Совершенно понятно, что если даже Турция приняла условия США на самой поздней стадии подготовки к операции, она уже не получила бы столь значительных дотаций и экономической помощи, как предусматривалось ранее. Это личное решение президента Дж. Буша.
    Великобритания пыталась избежать в части данных “нефтяных” переговоров возможной транспортировки иракской нефти через территорию Турции или Израиля. Внимательно рассматривается вопрос о сооружении супер-нефтепровода Южный Ирак – иорданский порт Акаба. Великобритания выступает за создание международного картеля по добыче и транспортировке иракской нефти. При этом, в отличие от США, Великобритания не допускает возможности создания ограниченного по составу участников американо-британского картеля, а предполагает участие Франции, Италии, России и других государств, но в подчиненном порядке.
    Последний саммит лидеров государств-членов Лиги арабских государств в марте 2003 г. завершился, практически, ничем. Арабские политические круги испытывают состояние прострации, и отдельные влиятельные политики стремятся разработать подходы отстранения С. Хусейна и его команды от власти, сохранив лицо иракского режима. В связи с этим, ливанские, египетские, сирийские и алжирские политики предложили объединение Ирака и Сирии в одно, идеологически и политически идентичное государство с двумя столицами, в котором президентом станет президент Сирии Башар Асад. Данное государство будет иметь “договорный” характер, существование и функционирование которого будет регламентировано соответствующим двусторонним договором при одобрении Лиги арабских государств. По их мнению, это позволит избавиться от иракского режима. Возможно, этот план станет актуальным в дальней перспективе. По некоторым сведениям, “теневым” автором данного плана является генсек Лиги арабских государств Амр Муса (египетский политик). По другим сведениям, данная идея исходит от олигархических кругов и разведструктур Великобритании. Достоверно известно, что Башар Асад предложил это команде С. Хусейна. В этом плане во многом учтены нефтяные интересы Великобритании. Одновременно, аристократические круги

-111-


Великобритании, при участии Маргарет Тетчер, выдвинули негласное предложение о предоставлении С. Хусейну и его семье гарантии безопасности, при их добровольном уходе от власти, со стороны США и Великобритании. Эти круги инициируют реставрацию монархии в Ираке.
    2.18. Об отношениях между Турцией и Ираном по поводу событий вокруг Ирака. До отказа Турции от участия в военной операции против Ирака, происходило усиление ирано-турецкого противостояния по проблеме Ирака. Одновременно, между Ираном и Турцией велись переговоры на высоком политическом уровне по проблеме Иракского Курдистана. После завершения операции данная напряженность не снизилась, приобретая новые очертания. Политическое руководство Ирана весьма опасается возможного ввода турецких войск в Иракской Курдистан и в Северный Ирак в целом. Иранское руководство располагает сведениями о том, что участие турецких войск в определенных действиях в Северном Ираке может произойти как в рамках американо- британской военной операции, так и в самостоятельном режиме. Иранцы считают, что оккупация Турцией Иракского Курдистана и региона Мосула не преследует цель решение каких-либо локальных и ближних политических задач. Турция рассматривает свои возможные действия геостратегически важными в рамках обширной программы “превращения Турции в гаранта безопасности в регионах Ближнего и Среднего Востока”, которую впервые озвучил Бюлент Эджевит незадолго до ухода в отставку. Однако и данная идея является частью плана превращения Турции в региональную макродержаву в применении к более обширному пространству. На данный момент (начало марта 2003 г.) Турция сосредоточила вблизи от турецко-иракской границы только 7000 военнослужащих, чего явно недостаточно для осуществления операции против курдов в Ираке. Однако Иран располагает сведениями о том, что Турция накапливает в этих стартовых районах большое количество военной техники, маскируя ее. Данные вооружения достаточны для развертывания здесь до 40000 войскового контингента. Иранцы считают, что пока курды могут реально выставить на “турецком направлении” не более 15000 воинов регулярного характера и максимум до 10000 иррегулярных боевиков. Иранские эксперты утверждают, что Турция осуществит не только ограниченную во времени операцию в Иракском Курдистане, но и длительную оккупацию Северного Ирака, а возможно и аннексию части территории Ирака, сопряженную с границами Ирана. Понимание данной перспективы впервые, начиная с 1991 г., привело к серьезной дистанцированности политических руководителей иракских курдов от США. Обе ведущие политические организации иракских курдов, Демократическая партия и Патриотический союз, установили тесные и регулярные отношения с правительством Ирака по данным вопросам. Иракское правительство уже предоставило курдам значительное количество стрелкового вооружения, шесть артиллерийских батарей, минометы и значительное коли- чество боеприпасов. Ведутся переговоры о предоставлении курдам средств ПВО. Представляет интерес то, что одним из предметов переговоров между иракским правительством и курдами является совместная оборона иракцами и курдами района Киркук от попыток Турции установить контроль над данным районом. Одновременно, в Багдаде проходили переговоры между иракским правительством и “региональным” руководством Курдской рабочей партии о совместных действиях против Турции. Иранцы утверждают, что вблизи иракскотурецкой границы, то есть на территории, контролируемой курдами, находятся иракские офицеры, занимающиеся организаций курдских воинских формирований. В этих районах активно создаются укрепрайоны, огневые точки, создаются средства для блокирования движения танков и бронетехники. В крупных населенных пунктах создаются бомбоубежища. Иранцы считают, что

-112-


Турция ведет очень дальновидную игру, основанную на имитациях политических действий, преследуя цель получения согласия США на оккупацию Северного Ирака, не принимая участия в боевых действиях. Это наиболее вероятный вариант результата турецкой политики.
    Иран осуществляет подготовку довольно крупной воинской группировки в непосредственной близи от ирано-иракской границы в курдском регионе в составе группировки части КСИР и иранской армии. Иран не может допустить оккупации Иракского Курдистана турецкими войсками. Однако, понимая свое уязвимое положение, Иран стремится договориться с Турцией о некоем компромиссе. В связи с этим, в Анкаре находится личный представитель президента М.Хатами опытный иранский дипломат Бехзад Набави, который был принят (в следующей последовательности) – бывшим премьер-министром Абдулой Гулом, нынешним премьер-министром Эрдоганом, министром иностранным дел, начальником генштаба и президентом Турции. Обсуждаются предложения Ирана о совместной оккупации Иракского Курдистана Турцией и Ираном. При этом, Иран займет полосу от 40 до 60 км вдоль ирано-иракской границы. Иран заявляет, что не имеет цель завладения районом Киркук и некоторых перевалов, ведущих из Турции в Иракский Курдистан. Следует обратить внимание на то, что в процессе развития данного направления своей политики, Иран мотивирует ее тем, что не заинтересован в создании в Ираке курдского государства. Вместе с тем, основной целью Ирана является усиление позиций Турции. Таким образом, так или иначе, вскоре должно обозна- читься усиление турецко-иранского геополитического противостояния.
    В связи с данными событиями, заслуживает внимания содействие Великобритании военному усилению иракских курдов, исходя из возможного сопротивления продвижению турецких войск. Великобритания находится в определенных отношениях с Ираном по данной проблеме. Великобритания не может допустить установления Турцией контроля Северного Ирака, прежде всего, района Киркука. Это, практически, согласуется с предположениями о том, что Великобритания выступает против транспортировки иракской нефти по территории Турции и через ее порты.
    В период ухудшения турецко-американских отношений, Иран проявил зна- чительные усилия по сближению с Турцией, делая упор на общие исламские интересы. Однако Иран искал общие интересы и со светскими партиями и политическими силами. Посол Исламской республики Иран в Анкаре Долятабади встретился и провел переговоры с лидером турецкой партии “Мам михан” Али Демиром. В ходе этой встречи, турецкий руководитель, выразив заинтересованность своей партии в развитии двусторонних ирано-турецких связей, сказал: “Во время нахождения у власти в качестве премьер-министра Тургута Озала, руководителя нашей партии, ирано-турецкие отношения и связи развивались как никогда раньше”. Он также призвал к проведению постоянных консультаций и встреч между руководством двух стран для обсуждения важнейших вопросов двусторонних отношений и региональной ситуации. (Анкара, ИРНА, 25.06.2003).

    2.19. Турецко-ирано-сирийские отношения. Турецко-иранские отношения содержат различные проблемы, которые прямо или косвенно затрагивают интересы США в регионе Ближнего Востока и Евразии. Можно обозначить три группы проблем. Первая: турецко-иранское геополитическое соперничество и, в определенном смысле, противостояние в регионах Кавказа, Центральной Азии, в Ираке и в других регионах. Вторая: претензии Ирана по поводу тесного сотрудничества Турции с США и Израилем. Третья: иранская политика ислами-

-113-


зации и развития в Турции исламских порядков. Стремление Ирана внедрить в Турции исламские идеи, которое Турция считает политико-идеологической диверсией, является наиболее чувственным аспектом в турецко-иранских отношениях. Кратковременный период правления в Турции команды исламиста Н. Эрбакана не обусловило изменений в политике Ирана в отношении своего соседа. Иранцы не считали “первый эксперимент” по исламизации Турции серьезным и принципиальным. Попытку Н. Эрбакана, а также новую волну исламского политического развития Турции, в Иране считают маргинальными и девиантными политическими проявлениями. Иран не отказался от поддержки исламистов в Турции. Иранцы оказывают поддержку, по существу, всем исламским организациям, анатолийским шиитам – алавитам. Группировка Дж. Каплана – М. Каплана, наиболее радикальная исламская организация в Турции, также пользуется поддержкой Ирана. Данная группировка заявляет, что “задержанные – не террористы, а патриоты ислама”. В заявлении, в частности, указывалось, что “Турция – террористическое государство, в котором агонизируют и будут ликвидированы светские принципы. В этой связи объявлена полная мобилизация джихада”. Иран пытается оказывать влияние на общественно-политическую жизнь Турции через турецкую диаспору в Европе, проводя исламскую пропаганду. Иран противостоит усилиям Турции в соседних регионах по всем возможным направлениям, в том числе религиозно-идеологи ческом. Президент Ирана М. Хатами крайне негативно охарактеризовал совместные маневры Турции, Израиля и США в Средиземном море в ноябре 1997 г., указав, что эти учения являются “прямой угрозой независимости Ирана и всего мусульманского мира”.
    Приход к власти в Турции умеренных исламистов, ее отказ от участия в операции против Ирака, взаимная заинтересованность Ирана и Турции в сдерживании амбиций курдов, подает надежды на улучшение отношений между двумя ведущими ближневосточными государствами. Наблюдается также некоторое снижение уровня конфронтации и конкуренции на Южном Кавказе и в Центральной Азии. Вряд ли данная тенденция получит развитие, так как для данных государств приоритетными являются геополитические интересы, но для США любое улучшение турецко-иранских отношений представляется неприятным явлением в регионе. США очень озабочены возможным усилением влияния Ирана на Турцию и вовлечение Турции в некоторые “проекты” исламистов. Одновременно, США рассматривают Иран как противовес Турции, что может быть реализовано в перспективе, по мере урегулирования американо-иранских отношений. Тем не менее, несмотря на противоречивые тенденции в турецко-иранских отношениях, и некоторое их улучшение, Турция будет и далее спекулировать на своих секулярных достоинствах, на угрозе радикального исламизма со стороны Ирана. Турецко-иранские отношения явственно демонстрируют, что как в Турции, так и Иране исламская политика в значительной мере выступает как выражение национализма.
    Сирия, несмотря на утраченные позиции в регионе, в том числе утрату статуса региональной макродержавы, остается “ключевым” государством Ближнего Востока. Происходит международная борьба между западными и ближневосточными державами за влияние на Сирию. “Перекрестная” политика США, Франции, Великобритании, Германии, Турции, Израиля, Египта, Саудовской Аравии и Ирана за Сирию демонстрирует важные тенденции в политических процессах на Ближнем Востоке, в том числе намерения и задачи Турции.
    Сирийское государство и общество переживают период эволюционного реформирования, несвязанного с принятием принципиально нового законодательства, со значительными изменениями экономического и социального

-114-


порядка или с проведением широкой общественной дискуссии по важным внутри- и внешнеполитическим вопросам. Законодательные основы в Сирии формально изменяются крайне медленно, особой дискуссии по политическим и общественным вопросам не ведется или ведется в рамках принятой идеологии баасизма, то есть арабского социального национализма. Скорее, в Сирии происходят существенные изменения в применении существующих законов и порядка, иначе рассматриваются те или иные принципы управления экономикой, социальными процессами. Из формального изменения экономического законодательства, существенным является новый порядок в функционировании кредитно-банковской системы. Несколько либерализированы правила инвестирования, внешней торговли, получения информации. Вряд ли данная незначительная либерализация стала фактором экономического оживления в стране, которое происходит в последние годы. Наблюдаемый экономический рост, скорее, вызван значительным накоплением капитала в предыдущие периоды, приобретением предпринимательского опыта, расширением внутреннего потребления и развитием внутреннего рынка в целом. Государство стало более активно осуществлять экономическое управление, стимулируя частное предпринимательство, пытаясь бороться с коррупцией и создать более благоприятные условия для экономического развития ряда отсталых районов страны. Важным фактором экономического и социального развития явился переток капиталов из Ливана, где заняты до 800 тысяч сирийских рабочих на протяжении длительного периода. Не менее важным фактором явилось получение Сирией доходов от транзита через ее территорию иракской нефти (до 1,0 млрд.долл. в год), а также масштабный экспорт в Ирак продуктов питания, медикаментов, различного оборудования из Сирии. После устранения режима Саадама Хусейна, Ирак остается важным потребителем сирийских продовольственных и других товаров. В результате, экономическое положение Сирии несколько улучшилось. Возникли новые состоятельные и богатые семьи, новые группы предпринимателей, но главное – значительно увеличилась численность среднего класса, причем не только в Дамаске или в других крупных городах, но и в провинции. Реальный среднегодовой рост ВВП за последние 4-5 лет составляет от 9 до 12%. За этот же период, рост сельскохозяйственного производства составил не менее 25%, в основном за счет интенсификации, созданы новые отрасли промышленности, в том числе в сфере нефтехимии, металлообработки, текстиля и пищевой промышленности. Вместе с тем, Сирия остается экономически отсталой страной, где уровень экономической жизни составляет не более 40-50% от ливанского или турецкого, и 15% от израильского. Главной социально-экономической проблемой Сирии остается безработица, уровень которой по официальным данным составляет 20-22%, а фактически не менее 40%. Основная часть безработных сконцентрирована в малых и средних городах. Наряду с резким повышением социального уровня части населения, значительная его часть проживает в бедности и нищете. Причиной тому явился весьма высокий естественный прирост населения. Численность населения достигает 17 млн. человек, что не позволяет ожидать существенного улучшения жизненного уровня даже в отдаленной перспективе.
    Данная двоякая ситуация в Сирии, когда наряду с увеличением численности среднего класса и класса предпринимателей накапливается огромная армия безработных, делает положение страны противоречивым. Внутреннее положение в стране в целом носит стабильный характер. Президенту Башару Асаду и его окружению удается обеспечить порядок и лояльность правительства в отношении подавляющей части населения. В Сирии сформировалась довольно

-115-


широкая база правящей коалиции из числа патриотических, в основном левых и умеренно либеральных политических партий, представленных в парламенте. Правительство продолжает делать ставку на многоконфессиональность и многоэтни чность сирийского общества: сунниты, алавиты, христиане-ортодоксы, католики, армяне, курды, ассирийцы, туркмены и другие. Существующие в стране общественно активные группы делятся в основном на следующие части:
    1. наиболее консервативные силы, представленные, прежде всего, национальной бюрократией, ориентирующиеся на наследие покойного президента Х. Асада и принципы партии БААС, которые все более воспринимаются формально в сирийском обществе;
    2. реформистские силы, представленные городской интеллигенцией и предпринимателями, стремящиеся к проведению социально-экономических реформ, либерализации общества, поддерживающие президента Б.Асада и отчасти противостоящие консервативным силам;
    3. левые радикальные силы, лояльно относящиеся к правящему режиму, отстаивающие коммунистические, социалистические и иные идеи левого движения, представляющие бедноту, наемных рабочих и ремесленников, население бедных провинций;
    4. либеральные силы, также представляющие городские слои населения, но крупных предпринимателей и интеллектуальную элиту страны, лояльно относящиеся к правящему режиму;
    5. левые и либеральные силы, оппозиционно и отчасти враждебно относящиеся к правящему режиму, представляющие отдельные группы имущих и средних слоев общества, выступающие за свержение режима или его кардинального реформирования, находящиеся на нелегальном положении и связанные с политической эмиграцией;
    6. исламистские силы, организованные большей частью в структурах “Братьев мусульман”, выступающие за свержение правящего, еретического режима, находящиеся на нелегальном положении;
    7. организованное курдское национальное меньшинство, насчитывающее от 550 тысяч до 1 млн. человек, проживающие большей частью в северовосто чных районах Сирии, выступившее как реальная политическая сила после устранения режима С. Хусейна в Ираке с требованием автономии и федерализации Сирии;
    8. политическая эмиграция, имеющая маргинальное значение и не оказывающая существенного влияния на политический процесс в Сирии, возглавляемая представителями семьи Асадов.
    Данный расклад общественно-политических сил в Сирии дает возможность сохранять стабильность и устойчивость правящего режима. Президент Башар Асад одновременно опирается на консервативные и реформистские силы, на этнические и религиозные общины, но прежде всего на вооруженные силы и службы безопасности. По оценкам ливанских, американских и британских аналитиков, правящий режим в Сирии вполне адекватен, его устранение возможно только вследствие полномасштабной внешней агрессии. Одновременно делаются оценки относительно того, что устранение правящего режима возможно при условии внешней агрессии, но только в результате государственного переворота. Однако, морально-социальная обстановка в Сирии кардинально отличается от ситуации в саадамовском Ираке, что позволяет утверждать, что Сирия окажет упорное сопротивление агрессии. По мнению наблюдателей, каждая акция США по осуществлению давления на Сирию приводит к росту патриотических настроений и усилению позиций и популярности президента Б. Асада. Основой внутриполитической ситуации в Сирии является

-116-


некоторая дискуссия между консервативными и реформистскими группами населения. Данная дискуссия не носит конфронтационный характер, а осуществляется в рамках лояльности правящему режиму и президенту страны. В Сирии не ожидается серьезных общественных волнений. Политическое руководство сохраняет значительные политические и экономические ресурсы для адекватного управления страной. Важным стабилизирующим фактором сирийского общества является официальная доктрина партии БААС, предполагающая социальную направленность политики, стремление улучшить экономи ческое и социальное положение населения, отстаивание принципов равноправия. Наряду с этим, правящий режим демонстрирует способность сохранения мирного межэтнического и межрелигиозного сосуществования. Важным фактором устойчивости режима является отказ от военного пути решения проблемы Голанских высот, стремление не допустить вовлечение Сирии в войну. В настоящее время, в результате сильного давления США и политики Израиля в отношении Палестины и Сирии, в стране усилились позиции консервативных сил, которые представляют вице-президент, министр обороны, начальник генштаба, министр иностранных дел, министр внутренних дел и руководитель основной службы государственной безопасности.
    Перед Сирией стоят следующие политические задачи.

    Привлечение внешних стратегических инвестиций. Эта задача не может быть решена без существенного участия Европейского Союза и ведущих европейских государств. Данные государства принимают участие в инвестировании, но в виду того, что Сирия отличается высоким уровнем рисков и угроз, в стране отсутствуют привлекательные источники минерального сырья и крупные запасы нефти, а внутренний рынок ограничен для создания производств, ориентированных на внутреннее потребление, основным направлением европейских инвестиций является развитие производств и инфраструктуры местного значения. Развитие базовой инфраструктуры также сталкивается с низкой платежеспособностью Сирии, отсутствием низкой отдачи соответствущих инвестиций. Кроме того, Европейское сообщество обуславливает масштабную экономическую помощь Сирии осуществлением экономических и социальных реформ. США и Израиль организовали международную инвестиционную блокаду Сирии, ограничивают внешние крупные инвестиции и экономи ческую помощь. Арабские нефтеэкпортирующие государства не испытывают энтузиазма в осуществлении крупных инвестиций в Сирии, тем более в стратеги ческие направления, так как считают Сирию неэффективным партнером, а сирийский рынок ущербным, из-за низкого уровня потребления.

    Модернизация вооруженных сил. В Сирии отсутствует действенная программа модернизации вооруженных сил, из-за неспособности страны осуществлять значительные закупки вооружений. Все роды войск Сирии принципиально отстают от уровня развития вооруженных сил всех возможных противников, прежде всего Израиля и Турции. Военные эксперты единодушно признают, что без внешней помощи Сирия не способна осуществить модернизацию вооруженных сил. Существует план модернизации вооруженных сил Сирии, предложенный Францией и поддержанный Германией. Речь идет о кардинальном изменении оборонной доктрины, значительном сокращении численности боевой техники вооруженных сил, примерно в три раза, сокращении военных расходов и принятии французской и германской техники как основы модернизации вооружений в перспективе на 25 лет. Этим Франция добивается создания надежного платежеспособного рынка вооружений и оборонных услуг.

-117-


То есть, если перед Сирией будет стоять задача создания ограниченных по численности, но мобильных вооруженных сил, страна будет способна последовательно закупать французские и германские вооружения. В настоящее время, по поводу данного проекта – единственной и безальтернативной возможности модернизации вооруженных сил Сирии – проходит дискуссия в сирийском политическом руководстве. Консервативная часть генералитета отрицает целесообразность принятия данной программы, так как лишает Сирию статуса региональной макродержавы. Однако, Сирия уже утратила данный статус. По мнению ливанских экспертов, принятие данной оборонной программы не может быть осущесвлено на двусторонней основе, то есть Сирией и Францией (с участием Германии) без учета стратегии США и определенных договоренностей между Сирией и Европейским сообществом. Данная программа предполагается также с учетом задач развития Европейской оборонной инициативы, то есть создания Корпуса быстрого реагирования, в чем активно участвует и Великобритания, а также с учетом европейской программы Средиземноморского сотрудничества. В связи с этим, программа модернизации сирийских вооруженных сил не выглядит изолированно от основных направлений европейской политики. Сирия рассматривается Францией и Германией как важный региональный партнер, но в качестве миролюбивой страны, принципиально урегулировавшей свои отношения с соседями на основе отказа от военных способов решения проблем. Германия, имевшая в последнее время опыт тесного сотрудничества с Ираном и Сирией, также заинтересована в развитии отношений со странами Ближнего Востока. Сирия предложила Франции начать модернизацию ее вооруженных сил по ограниченному плану, видимо, предполагая “латание дыр”, то есть решение тех или иных частных вопросов. Франция отвергла данное предложение как не соответствующее ее концепции. Имеются сведения, что Франция, при участии Германии, стремится провести долгосрочную модернизацию вооруженных сил всех арабских государств Средиземноморья. Эта концепция базируется на том, что данные страны сами по себе не представляют угрозы для Европы, а культурно и исторически тесно связаны с Европой, и повышение экономического и социального уровня данных государств позволит сократить миграцию населения, снижение угроз со стороны радикалов. То есть, к югу от Европы создается “пояс” безопасности. Данная концепция предполагает также создание современных мобильных вооруженных сил, выполняющих не столько оборонные, сколько полицейские функции. В рамках данной концепции вмещаются планы модернизации сирийских вооруженных сил. По сведениям, такие государства, как Марокко, Алжир, Ливия, Тунис уже дали согласие на реализацию данных планов. Египет продолжает находиться в орбите американской стратегии.

    Отношения с США. США осуществляют многонаправленное давление на Сирию, координируя свои действия с Израилем. Американское давление осуществляется по следующим направлениям:
    1. права человека, свободы, социальное реформирование;
    2. ограничение внешнеэкономической помощи;
    3. вывод сирийский войск из Ливана;
    4. отказ Сирии от поддержки антиизраильских радикальных организаций;
    5. децентрализация сирийской государственности, создание элементов федерации или конфедерации в Сирии, предоставление автономии курдам и алавитам;
    6. давление со стороны Израиля и Турции, отказ Израиля от диалога с Сирией по проблеме Голанских высот;

-118-


    7. поддержка США политической эмиграции и оппозиции в Сирии;
    8. дистанцирование Сирии от Ирака, участие Сирии в блокировании территории Ирака, в том числе лишение Сирии преимуществ в экономических отношениях с Ираком;
    9. контроль за средствами массового поражения.
    Данные направления давления США на Сирию носят традиционный характер, но администрация Дж. Буша предпринимает беспримерное, довольно жесткое давление, что вынуждает сирийское руководство последовательно соглашаться на те или иные требования. Все эти направления давления носят очень серьезный характер для Сирии, имеют целью ослабление правящего режима и его свержение. В результате данного давления, происходят определенные процессы в сирийском обществе, которое испытывает большое беспокойство и опасения. Американская пропаганда постоянно поддерживает ожидания в части осуществления военной операции против Сирии или, по крайней мере, нанесения воздушных ударов по важнейшим стратегическим объектам страны. По оценкам ливанских экспертов, политическое руководство Сирии отказалось от каких-либо амбиций и готово выполнить многие требования ради исключения перспективы вовлечения в военные действия. Сирия практи- чески приняла требования США по вопросам об отказе в поддержке исламских и иных радикалов, о блокировании сирийско-иракской границы. Сирия продолжает идти на уступки. США выступили с требованием вывести сирийские войска из Ливана, используя правохристианские силы в этой стране. Для Сирии это означает утрату многих стратегических преимуществ в противостоянии с Израилем, утрату влияния на Ливан, что может привести к дестабилизации положения в этой стране. Имеется мнение, что Сирия согласится выполнить другие требования, для того, чтобы не выполнять требования о выводе войск из Ливана. Следует отметить, что с точки зрения интересов США пребывание сирийских войск в Ливане имеет третьестепенное значение, но США выполняют желание Израиля и используют это в качестве рычага давления на Сирию. США, одновременно, обеспокоены возможностью дестабилизации ситуации в Ливане и возможно не будут чрезмерно настаивать на этом. В аналитических кругах США распространено мнение, что США могли бы достато чно быстро и эффективно трансформировать стратегическую позицию Сирии и превратить ее в своего важного партнера в регионе. Американские аналитики либерального крыла озадачены действиями США в отношении Сирии и объясняют это интересами “друзей Израиля”. Администрация США получает довольно много аналитических работ относительно возможности установления партнерских отношений с Сирией. Однако, администрация воспринимает в качестве ключевых аналитических материалов, практически, только работы Вашингтонского института ближневосточных исследований, а также доклады разведывательных служб, которые составляются в режиме “черного ящика”, по совершенно непонятным принципам. Произраильские исследовательские силы в США практически монополизировали разработки в сирийском направлении. Вместе с тем, в администрации Дж. Буша достаточно сильно представлены эксперты по ближневосточному направлению. Таких специалистов много не только в разведывательных службах, но и в Государственном департаменте. Они занимают ключевые позиции во внешней политике США, хорошо представляют себе возможные последствия воздушных ударов по Сирии и выступают против данных намерений. Вместе с тем, несмотря на проблемы американцев в Ираке, Пентагоном серьезно рассматривается возможность нанесения ударов по Сирии. Это тесно связано с целями и задачами Израиля.
    Политические перспективы Сирии связаны с необходимостью кардиналь-

-119-


ного изменения ее роли в регионе, снижения ее международного “статуса”, а также ее политического устройства. Задачей президента Б. Асада является проведение политики “приспособления”, балансирования и выживания. Сирия уже давно не представляет никакой угрозы для Израиля и Турции, находится в неблагоприятной ситуации в регионе, не ощущает должную поддержку арабского мира. Несомненно, Б. Асад сохранит власть именно осуществляя требования США. Для США молодой президент Сирии является весьма удобным партнером.

    Палестинская проблема. Урегулирование палестинской проблемы или относительно продолжительное снижение уровня напряженности в израильско-арабских отношениях приведет к ухудшению внешнеполитического положения Сирии. В этом случае Сирия окажется в центре внимания израильской политики, что может привести к подрыву основ ее национальной безопасности, базирующийся на сложившемся хрупком балансе сил в регионе. Вместе с тем, сирийское полити ческое руководство пришло к выводу о том, что палестинским силам сопротивления грозит значительная дезорганизация, идейно-политический кризис, а в отдельных случаях организационный распад. Сирия не могла допустить ослабления “палестинского фронта” и приняла решение об активизации антиизраильских радикальных организаций в Палестине и Ливане. Сирийские спецслужбы, в условиях жесткого давления США, приступили к осуществлению планов по реорганизации палестинских организаций, а также к активизации ливанской шиитской организации “Хезболла”. По мнению ливанских экспертов, это является признаком того, что Сирии “нечего терять” в создавшихся условиях. Однако это не означает, что Сирия идет ва-банк и готова использовать все ресурсы для сохранения напряженности на “палестинском фронте”. Сирия будет осуществлять данные планы в соответствии со своими интересами, с учетом политики США и вероятностью ответных ударов со стороны Израиля. Сирия предусматривает два варианта реорганизации палестинских сил сопротивления. По первому сценарию, существующие организации получают соответствующую помощь и на них оказывается политическое влияние. По второму – сирийские спецслужбы создают в Палестине и других странах, Иордании и Ливане, новые небольшие боевые группы из числа палестинских беженцев, представителей религиозных исламских кругов. Израильские спецслужбы предоставили информацию о намерениях Сирии осуществить в течение от нескольких месяцев до одного года масштабные террористические акции против Израиля на территории Палестины, которые будут объединены под названием “Саладин”. Одновременно, Сирия активизирует “ливанский фронт” против Израиля, активизируя ливанскую шиитскую организацию “Хезболла”. Сирия убедилась, что нейтрализация данных факторов региональной игры не привело к ослаблению давления США, а Сирия только утратила свои региональные позиции.

    Сирийско-турецкие отношения. В сложившихся условиях, Сирии необходимо “прорвать” геополитическую блокаду, которая возникла в результате тесного израильско-турецкого сотрудничества. Умеренное исламское правительство Турции проявило больше гибкости и стремления урегулировать отношения с Сирией и другими арабскими государствами. Наряду с сирийско-турецкими, в значительной мере продвинулись египетско-турецкие отношения, что озна- чает возможное развитие системы нового этапа арабо-турецких отношений. Во время визита президента Башара Асада в Анкару достигнуты неожиданно большие успехи в развитии сирийско-турецких отношений. Практически урегулирован территориальный вопрос, связанный с проблемой провинции Александ-

-120-


рет (Хатай). Помимо урегулирования ряда политических вопросов, согласована политика в отношении курдов, решены многие вопросы экономического сотрудни чества. По признанию многих наблюдателей, сирийско-турецкие отношения никогда не были столь дружественными и не отражали столь высокий уровень безопасности. Эти события во многом облегчили положение Сирии, что не могло не отразиться на принятие Сирией решения об активизации “палестинского” и “ливанского фронтов” против Израиля. Имеются сведения о намерениях Сирии и Турции в ближайшие два года подписать большой договор о военнополити ческом сотрудничестве и безопасности.

    Сирийско-иранские отношения. Сирия продолжает поддерживать тесные отношения с Ираном. Иран является третьей страной (наряду с Египтом и Францией), с которой Сирия осуществляет регулярные консультации по полити ческим вопросам. Иран является важным экономическим партнером Сирии и ее партнером в антиизраильской борьбе. Иран, понимая что развитие сирийско- турецких отношений объективно направленно против США и Израиля, тем не менее с опасением наблюдает за сближением Сирии и Турции. Иран давно разрабатывает планы создания регионального военно-политического альянса, противостоящего Турции, Израилю и США, он озабочен также явными уступками Сирии давлению США, возможным сотрудничеством Сирии с США. Иранские политики и эксперты объясняют свою озабоченность тем, что Турция, пытаясь выйти из-под контроля США, все же остается их стратегическим партнером и, так или иначе, еще длительное время будет учитывать интересы США в своей внешней политике. Это может привести к усилению зависимости Сирии от США, так как турецкая политика может подталкивать Сирию к сотрудничеству с американцами. Возникшая в 2002 г. версия о возможности создания альянса США-Израиль-Турция-Сирия была серьезно и с большим вниманием воспринята иранцами. Иран приступил к разработке планов в направлении развития отношений с Сирией и Ливаном. Данные планы предполагают достижение совершенно новых соглашений Ирана с этими государствами. До настоящего времени Иран и Сирия опасались разделить проблемы друг друга, и эти опасения сохраняются, но Иран понимает, что в регионе происходят новые процессы, которые могут привести к неожиданным изменениям в балансе сил. На протяжении последних двух лет Иран предпринимает попытки, но данные усилия не увенчались успехом. Сирия считает, что более тесное сотрудничество с Ираном, предполагающее совместное решение некоторых вопросов безопасности, приведет к усугублению внешнеполитического положения Сирии. Характер сирийско-иранских отношений говорит о том, что Сирия предпочитает “нейтральный” политический курс, основы которого заложены покойным президентом Хафизом Асадом. Практически, в регионе продолжается борьба за влияние на Сирию как ключевое государство.

    Отношения Сирии с арабским миром. Уязвимое положение Сирии во многом предопределено позицией арабских государств. В настоящее время арабский мир разобщен, как никогда ранее. Практически все арабские государства не стремятся к какому-либо политическому согласованию и сотрудни- честву по стратегическим вопросам. Каждое арабское государство проводит свою политику, ориентированную либо на США, либо на Европейское сообщество. По мнению экспертов, Лига арабских государств, как межгосударственная организация, практически прекратила существование или, по крайней мере, бездейственна. Наблюдается почти полное отсутствие серьезной координации действий между арабскими государствами. Сирия практически прекра-


         Main