-121-


тила регулярные консультации с Саудовской Аравией и Ливией, и продолжает консультации и некоторые согласования только с Египтом. Сирия очень озабо чена положением в Ираке и опасается перспективы создания в Ираке враждебного ей политического режима. Это приведет не только к геополити ческому блокированию Сирии, полному нарушению военно-политического баланса с учетом перспективы, но и к утрате ею преимуществ от экономического сотрудничества с Ираком, транзита нефти, получения иракского потребительского рынка, иракских заказов на различное оборудование и иные услуги. По оценкам экспертов, так или иначе, внешняя политика, позиция Сирии в целом, в том числе политический режим в Сирии, зависят от положения в Ираке. Если Ирак длительное время будет находиться под контролем США, то, это, несомненно, приведет к смене политического режима в Ираке. Создание здесь постоянного базирования вооруженных сил США приведет к полной утрате Сирией значимости ее оборонного потенциала. Наличие вооруженных сил Сирии будет иметь номинальное значение.
    Сирия пытается продолжить свою традиционную политику балансирования и лавирования между региональными и мировыми державами, не располагая надежными союзниками и партнерами, на которых она может опереться в противостоянии с Израилем и США. Сирии не удается выстроить более ровные и партнерские отношения с США, которые продолжают политику сильного давления. Правящий режим и политическое устройство сирийского государства продолжают оставаться устойчивыми и стабильными, режим все еще располагает значительными политическими и экономическими ресурсами. Сирия перешла от попыток добиться безопасного существования в результате урегулирования отношений с США к несколько более активной политике, включающей активизацию “палестинского фронта”, а также построения отношений сотрудничества с Турцией. Фактор общеарабской политики пока не играет существенного значения в политике Сирии, политическое будущее которой во многом будет обусловлено процессами и перспективами в Ираке.
    “10 апреля 2003 г. министр иностранных дел Сирии Фарук аш-Шараа заявил, что официальный Дамаск полностью разделяет позицию Анкары и Тегерана относительно сохранения территориальной целостности послевоенного Ирака. Он также сообщил, что между дипломатическими ведомствами трех стран постоянно происходят контакты, где стороны согласовывают свою политику. Так, в это воскресенье министр иностранных дел Турции А. Гюль вылетит в Дамаск, где проведет переговоры со своим сирийским коллегой по вопросам послевоенного обустройства Ирака. Наблюдатели отмечают, что пока все три страны придерживаются “выжидательной” политики, не делая какие-либо резкие заявления. Сирия, вообще, ориентируется в курдском вопросе на позицию Анкары, так как она значительно слабее Ирана, и расценивается Вашингтоном как страна кандидат номер два после Ирака. Кроме того, Белый дом неоднократно обвинял Дамаск в том, что он незаконно поставлял иракскому режиму оружие и другое военное снаряжение и оборудование. Аналитики не исключают, что в эйфории от победы Пентагон затребует у государственного департамента подготовить политическую подоплеку для будущих военных действий уже против Сирии.” (13 апреля 2003. http:/ /www.centran.ru).
    В начале 2003 г. происходили активные и переговоры между Ираном, Турцией и Сирией по вопросам будущего устройства Ирака и по курдской проблеме. Переговоры велись на различных уровнях и не имели строго обусловленной основы. Наиболее высоким уровнем переговоров стало участие глав министерств иностранных дел. В отдельных случаях имелись телефонные

-122-


контакты между главами исполнительной власти – президентом Ирана и премьер-министрами Турции и Сирии. Наиболее значимым визитом явился визит министра иностранных дел Ирана Кемаля Харрази в Турцию и запланированный визит министра иностранных дел Турции Абдуллаха Гюля в Сирию. Представители силовых и спецструктур данных стран также находятся в контактах по данным вопросам. По утверждению иранских комментаторов, между Ираном и Сирией складываются более доверительные отношения, чем двух данных стран с Турцией. Несмотря на декларированные цели, которые в основном сходятся, эти страны не пришли к выполнению задачи – достижению договоренности по Ираку и курдам. Все три государства опасаются расчленения Ирака, создания курдского государства или придания больших полномочий курдской автономии. Однако даже в данных вопросах имеются противоречия, особенно между Турцией и Ираном. Иран строит свою политику в соответствии с пониманием необходимости создания слабого, аморфного, демилитаризированного, децентрализованного государства, с преобладающим политическим влиянием шиитов. То есть, со временем предполагается усилить влияние на это государство. Иранцы понимают, что в Ираке уже давно создано курдское государственное образование и не может произойти свертывание данной ограни- ченной государственности. Курдская государственность в Ираке может лишь укрепляться и ставится задача недопущения ее сепаратизации от Ирака. В отличие от Турции и Сирии, Иран располагает гораздо более сильными рычагами влияния на курдов в Ираке, чья политическая и экономическая жизнь тесно связана с Ираном. Если Турция оказывает влияние только на Северный сегмент курдской автономии и на Демократическую партию Иракского Курдистана, то Иран оказывает влияние на всех иракских курдов, хотя традиционно считается, что роль Ирана более значительна в сфере влияния Патриотического союза Иракского Курдистана. Если Сирия и Турция могут надеяться на влияние только на курдов, то позиции Ирана особенно сильны на шиитские провинции Ирака, где часть шиитского арабского населения имеет иранские корни, и все шиитское население тесно связано с Ираном как ведущей шиитской страной. В связи с этим, Иран претендует на более предпоч- тительные позиции в Ираке. Если Турция способна решать свои проблемы в Ираке, практически, только силовыми методами, то Иран делает ставку на политико-идеологическое влияние. Иран имеет в Ираке лучшие позиции, чем Сирии – арабском государстве, так как Сирия обладает меньшим экономическим и политическим потенциалом и более уязвима в регионе, чем Иран. Иранцы твердо намерены поддерживать курс на “шиитизацию” Ирака, то есть обеспе чить преобладание роли шиитов в политике и в распределении доходов от нефти, так как до двух третей запасов нефти Ирака находятся в южных, шиитонаселенных, провинциях страны. Иран, в отличие от Турции, в гораздо меньшей степени опасается расширения прав курдов в Ираке, так как проводит более терпимую политику в отношении курдов, прежде всего, внутри Ирана, и может заручиться поддержкой курдов и в Ираке, и Турции. Таким образом, для Ирана предпочтительны те планы США и Великобритании, которые направлены на создание федеративного или конфедеративного устройства Ирака. Эти цели Ирана достаточно давно отмечены американскими и европейскими политиками и аналитиками. Поэтому США и Великобритания попытаются, в случае принятия плана федералистского устройства, противопоставить Ирану ряд факторов – арабский национализм арабов-шиитов, прозападнически ориентированную шиитскую политическую элиту в Ираке, секуляристски ориентированную бюрократию в целом в Ираке и экономические интересы шиитов, связанных с нефтью. Пока что ни одно из проамерикански ориентированных

-123-


шиитских движений Ирака не имеет каких-либо обязующих отношений с Ираном. Однако, до проведения военной операции против Ирака, иранское политико-идеологическое влияние в Ираке было несравненно сильнее американского. Сейчас, когда шииты были освобождены войсками коалиции, роль Ирана должна быть уменьшена. Иран располагает, пока единственной, хорошо организованной боевой единицей иракских шиитов – корпусом “Бадр”, являющимся военным крылом “Высшего Совета исламской революции в Ираке”, который возглавляет фанатично-проиранский политик и религиозный деятель Мохаммад Бакир аль-Хаким. Иран располагает разветвленной и преданной агентурой по всему Ираку и, прежде всего, на юге страны. Вместе с тем, в новых условиях данные структуры шиитской оппозиции Ирака, ориентирующейся на Иран, могут оказаться дезорганизованными и утратить актуальность.
    Иран предпринимает попытки обеспечения контактов с представителями иракской оппозиции по всему миру, но не имеет существенных успехов. Иракские оппозиционеры не отказываются от контактов, но либо предпочитают не углублять отношения, либо требуют финансовой помощи. Среди проамерикански ориентированных шиитских политиков и интеллигентов в Ираке распространены оценки о том, что иранцам присуще высокомерие, имперская позиция во взглядах на Ирак, они не заслуживают доверия и играют сугубо националистическую, эгоистическую игру. Прогнозируется усиление среди шиитов-арабов в Ираке “самостийных” настроений. Лидеры шиитов понимают, что США, Турция и ведущие арабские государства не позволят предоставить шиитам преобладающие позиции в политике Ирака. Шииты опасаются, что может возникнуть ситуация, когда США будут “прожектировать” суннитскую элиту и, при видимости равноправия, предоставят суннитам всю полноту власти, как имело место при османском владычестве, британском протекторате, хашимитской монархии и режиме С. Хусейна. По данным многих источников из сферы аналитического сообщества можно сделать вывод, что лидеры шиитов постараются объединить политические силы Юга Ирака, затем будут настаивать на принятии проекта федерализации, попытаются укрепить “южный бастион шиизма”, а в более отдаленной перспективе будут стремиться к созданию самостоятельного государства. В шиитской среде существуют следующие взгляды на будущее политического устройства Ирака. Радикальные шиитские религиозные деятели не отрицают возможности создания единого шиитского государства, или конфедерации шиитских государств, включая Иран, Южный Ирак и Западную часть Аравии, а также Бахрейн, в надежде на расчленение Турции и присоединение к данной федерации шиитских восточ- ных районов Турции, населенных курдами. Иранские политики-прагматики и почти все радикальные иранские политики отрицают эту перспективу как не отвечающую национальным интересам Ирана. Лидеры КСИР и ряд исламских интеллектуалов Ирана и Ирака отстаивают идею политико-административного дистанцирования шиитских регионов Ирака от Багдада и с самого начала обсуждения судьбы Ирака настаивают на создании достаточно самостоятельного шиитского государства, связанного с Багдадом некоторыми обязательствами. МИД Ирана придерживается мнения о том, что суверенизация шиитской части Ирака приведет к аналогичным процессам в курдской части, что ставит под угрозу стратегическую стабильность для Ирана и всего Ближнего Востока. Крайне правые шовинистические круги в Иране, достаточно оппозиционно настроенные к нынешним властям, предпочитают искать выход из тупиковой, на их взгляд, ситуации на Ближнем Востоке, организацией глобальных процессов нестабильности и хаоса, которые привели бы США и их партнеров к геостратегической катастрофе. Высший совет национальной безопасности

-124-


Ирана не располагает сколько-нибудь обоснованным планом проведения политики в данных условиях и все более подвержен следованию событиям. Наиболее дальновидными являются представители различных политических партий, политических группировок правого спектра, связанные с предыдущим президентом А.А.Х. Рафсанджани, предлагающие поэтапное развитие событий, при последовательной поддержке курдов и шиитов в Ираке. Тем самым Иран сумеет обеспечить себе уже известное влияние. Для этого предлагается открыть границы с Ираком, начать неограниченные экономические и общественные отношения, создать на территории Ирана более разнообразные эмигрантские организации, в том числе секуляристского характера. В рамках данного прагматического проекта, предлагается ускорить нормализацию отношений с США, принятие участия в стабилизации и восстановлении Ирака.
    В политических кругах Ирана стало известно, что КСИР подготовил некий план начала вооруженной и политической деятельности “Высшего совета исламской революции в Ираке” и его военной группировки корпуса “Бадр” на территории Ирака. Некоторые фракции парламента обратились за разъяснениями к исполнительной власти, но так и не получили вразумительного ответа. По слухам, исходящим от либеральных кругов в Иране, КСИР пытается создать в Южном Ираке военно-политический фактор, с которым вынуждены были бы считаться американцы. По планам Ирана, часть проиранских военных и политических деятелей должна войти во властные структуры шиитских провинций Ирака и центрального правительства для проведения соответствующего политического курса. Либеральные политики считают, что данные планы КСИР неподконтрольны правительству и весьма опасны для Ирана, что является несомненным преувеличением. Либеральные движения в Иране обвиняют правительство и политический режим в целом в ряде провалов во внешней политике.
    В отношении иракских курдов, иранские комментаторы утверждают, что располагают сведениями о стремлении США распространить вооруженную и политическую деятельность иракских курдов на территорию Ирана. В связи с этим, следует привести сведения о том, что начиная с весны 2002 г. позиции Ирана в Иракском Курдистане заметно ослабли. Осенью 2002 г. американцы потребовали от курдских властей выдворить или арестовать в Иракском Курдистане часть иранской агентуры и проиранских деятелей и функционеров. Курдские руководители осуществили данные действия в течение нескольких суток. Иран утратил на территории Иракского Курдистана многие позиции, которые создавались на протяжении многих лет, начиная с 60-х годов. Это была “классическая” операция по обезвреживанию вражеской агентурной сети. Вместе с тем, иранцы заявляют, что Иран потерпел ущерб не столько в информационно-разведывательном плане, сколько в политическом.
    Иран вполне устраивает позиция Сирии, которая наиболее близка к декларируемым ею задачам в отношении иракских курдов, предполагающим сохранение политико-территориальной целостности Ирака. Позиция Турции более всего волнует Иран, так как он не может потерпеть ввода турецких войск в Северный Ирак. Вооруженные силы Ирана располагают пакетом оперативных задач, которые предполагают ввод до трех дивизий, в том числе двух дивизий КСИР на территорию Иракского Курдистана, в случае осуществления Турцией военной интервенции в Северный Ирак. Иранские войска должны занять двадцатикилометровую полосу вдоль иракско-иранской границы. Для Ирана оказалось неожиданностью, что Турция практически поддержала этот план Ирана, о котором иранцы сообщили туркам. Турция, тем самым, приобретает союзника в диалоге с США и Великобританией. Вместе с тем, Иран имеет зада-

-125-


чей недопущение ввода турецких войск в Ирак, а также не желает участвовать в какой-либо военной интервенции в Северный Ирак, так как рискует быть вовле ченным в военные действия с непредсказуемыми последствиями.
    Турция, Иран и Сирия не обладают обоснованным и подтвержденным полити- ческим руководством планом действий в отношении Ирака. Иран пытается проводить в отношении Ирака самостоятельную, независимую от США и Турции, политику, но пока данная позиция не устоялась и мало надежд на ее реализацию. Иран пытается заручиться поддержкой Турции, в связи с ее позицией в отношении США, но пока эти шаги не получили понимания со стороны Турции.
    Несомненно, Турция уступает Ирану во влиянии на Ирак. В Ираке возможны различные сценарии развития событий, но, одновременно, имеется мощный проиранский и значительный антитурецкий потенциал, что приведет к тому, чего столь опасаются наиболее прозорливые американские и британские политологи – созданию ирано-иракско-сирийского регионального военно-политического альянса. На эту перспективу неоднократно указывала Аналитическая служба “Стрэтфор”. (Иванова И.И. Турецко-иранские отношения на современном этапе www.IIMES.ru).

    2.20. Намерения Турции в Северном Ираке. США и Израиль предполагали разработку достаточно подробного и политически перспективного плана участия Турции в операции против Ирака.
    “Как утверждается в сообщении сайта “Debka”, в ходе недавнего визита начальника генштаба израильской армии генерала Моше Яалона в Анкару был подготовлен план, согласно которому: с началом иракской операции действия США, Турции и Израиля будут носить координированный характер. Накануне операции 3-я турецкая армия войдет в Мосул и Керкук и чтобы продвижение в глубь Ирака было успешным, в ближайшее время будет достигнуто “турецкокурдское соглашение”. Участившиеся визиты курдских лидеров Ирака Джалала Талабани и Масута Барзани в Анкару сопряжены с подготовкой этого соглашения, в скором заключении которого заинтересован Вашингтон. Более того, данное соглашение будет подписано в американской столице. Как пишет влиятельная турецкая газета “Milliyet” со ссылкой на упомянутый израильский источник, согласно турецко-курдскому соглашению, накануне наступления американских войск, 3-я турецкая армия войдет в Северный Ирак и возьмет под свой контроль нефтеносные районы. Hа основе турецко-курдского соглашения, события на территории Северного Ирака будут происходить следующим образом: автономные курдские власти обеспечат “коридор” для продвижения 70 тысяч турецких солдат 3-й армии до Мосула и Киркука; во время прохождения войск турецкие солдаты будут веcти себя корректно по отношению к мирным курдам, и это будет косвенным признанием Анкарой курдских властей на Севере Ирака; турецкие силы при поддержке местных туркмен войдут в Мосул и Киркук. На этом этапе курды не будут претендовать на нефтяные месторождения; Турция создаст туркменскую автономию, территория которой будет простираться от северных границ Ирака до Багдада; США и Турция станут гарантами в деле развития политического, военного и экономического сотрудничества между туркменским и курдским автономиями. Кроме того, часть доходов от иракской (мосулской) нефти будет направлена на нужды курдской автономии. Как сообщает “Milliyet”, США, для стимулирования положительного ответа Туpции подготовили финансовый пакет на сумму 20 млрд. долларов. Иначе говоря, уже в предстоящем году Турция может получить кредит в сумме 3 млрд. долларов. Остальную сумму она получит позже. У Турции на этот счет другие взгляды – она рассчитывает получить 28

-126-


млрд. долларов – согласно прогнозам, именно таков будет ущерб турецкой экономике в случае войны на южных границах”. (www.Iran.ru).
    Однако данный план, представлявшийся столь логичным и реализуемым, включал множество противоречий. Главной ущербной составляющей плана являлась серьезная недооценка США амбиций Турции, возникновение нового качества в ее внешней политике. США хорошо понимали реальные военно-полити ческие возможности Турции и не возлагали на нее чрезмерных военных задач в ходе планируемой операции, но американцы явно переоценили силу обаяния своего мирового влияния. Израиль гораздо лучше представлял себе проблематичность сотрудничества с Турцией против Ирака.
    При этом Масуд Барзани, лидер Курдской демократической партии, великодушно разрешил Турции открыть консульства в Мосуле и Эрбиле, не исклю- чив даже присутствия определенного количества турецких военных в регионе. Год назад трудно было бы представить курдского лидера, предлагающего Турции присутствовать в Ираке, тогда Анкара входила не спросясь. На второй план были вытеснены также туркмены Ирака. Американцы в Мосуле образовали городской совет, который был призван внести некую организованность во всеобщий хаос. При этом из 19-и человек, возглавивших совет, 13 были арабы, 5 – курды, 3 ассирийца и лишь один туркмен. При этом следует отметить, что туркмены составляют более 60% населения города.

    2.21. Представляет интерес позиция Турции в Афганистане. За последние 10 лет Турция активно участвовала в миротворческих акциях за рубежом: в операции ООН “Надежда” в Сомали в 1993-1994, направив туда 300 человек, а также в Боснии и Герцеговине, обеспечив запрещенную для полетов зону над Боснией после прекращения огня. Турция участвовала также в воздушной операции НАТО в Косово и поддерживала миссии наблюдателей НАТО по всему миру. Это неизменно приносило Турции новые позиции в мировой политике. Однако миротворческая операция в Афганистане оказалась для Турции проблематичной.
    Решение об участии турецкого воинского контингента в миротворческих задачах в Афганистане было принято до победы на парламентских выборах партии “Справедливости и развития”, когда премьер-министром Турции был Бюлент Эджевит. Однако уже данное правительство Турции выражало обеспокоенность стратегией и задачами Международных сил содействия безопасности (ISAF), которыми она стала командовать в начале 2002 г. Данная задача позволяла Турции уверенно строить свои отношения с США, приобрести новые позиции как в Азии, так и в Европе. Турецкое политическое руководство и военное командование было обеспокоено многими проблемами, связанными с Афганистаном – военно-техническими, финансовыми, полити- ческими. “В заявлении от 29 марта говорится, что стороны пришли к договоренности по финансовым вопросам: США обещали Турции помощь в размере 228 млн долларов, 28 млн из них пойдет непосредственно на поддержку турецких миротворцев в ISAF”. “Турецкое руководство считает обещания американцев неадекватными. Заявленных США транспортных самолетов C-130 недостаточно, турецкие военные говорят, что самолетов должно быть больше и они должны иметь большую грузоподъемность. Турецкий генштаб утверждает, что потребуется дополнительно 1600 турецких солдат, в том числе 300 военнослужащих для обеспечения безопасности кабульского аэропорта. В настоящий момент в афганской столице находится 267 турецких военнослужащих, которые выполняют свою работу вместе с коллегами из Великобритании, Франции, Нидерландов, Италии и Германии.” “Иначе говоря, численность

-127-


и стратегия ISAF вызывают у Турции чувство тревоги. По существующему мандату ISAF должна охранять временное правительство Карзая, пока не истечет его срок, а это случится после проведения Лойя джирги (Верховного Совета) в июне. Миротворцы обещают также обучать новую афганскую полицию и армию. Все это должно делаться строго в границах Кабула, поскольку у ISAF нет мандата на операции за пределами столицы, несмотря на настойчивые призывы афганского руководства расширить присутствие миротворцев на другие города страны.” (Джонас Горветт, 12.IV.2002, Eurasianet http://www. eurasianet.org).
    Таким образом, Турция столкнулась в Афганистане не только с военнотехни ческими и финансовыми проблемами, но и с неадекватностью своего положения. Турция, стремящаяся утвердить свое политическое влияние в Центральной Азии, оказалась втянутой в достаточно чуждую для своих национальных интересов игру с участием многих держав и сил. Руководство Турции задалось вопросом о соответствии ее национальных интересов и ситуации в данном регионе. Турция убедилась, что неспособна принимать участие в военно- политических проектах в столь отдаленном регионе, а также и в том, что она не имеет в Афганистане определенно выраженных интересов. Возникла обеспокоенность тем, насколько участие Турции в данном военно-политическом проекте может обернуться для нее изоляцией в Азии. Это опасение имеет основания, так как США и Великобритания преследуют различные и нередко противоречивые, исходя из интересов Турции, цели. Турция может выполнять основные функции, определенные ей американо-британской стратегией только в условиях ее некоторой изоляции в Азии и исламском мире. Интегрированная и сотрудничающая с исламскими государствами Турция не нужна США и ее партнерам – Великобритании и Израилю.
    Афганистан несомненно относиться не к Южной, а скорее к Центральной Азии, то есть, по сути, должен рассматриваться Турцией как важное направление ее восточной стратегии, включающей идеологию пантюркизма и неоосманизма. Без Афганистана не может серьезно рассматриваться присутствие Турции, как региональной макродержавы в Центральной Азии. Актуальная геополитическая конструкция Центральной Азии такова, что без контроля над Афганистаном невозможно занять преимущественные позиции в регионе. Руководство Турции не может не понимать этого и все же настороженно относится к своему присутствию в Афганистане. Вполне самостоятельно Турция не может контролировать Афганистан, а участвовать в политическом проекте США для Турции может обернуться утратой тех позиций, которые она сумела с большим трудом приобрести во внутренних регионах Евразии. Вместе с тем, данная позиция Турции является признаком того, что Турцию не устраивает только статус приоритетного партнера США. Турция рассматривает себя как самостоятельный геополитический “полюс”, региональную макродержаву, имеющую свои стратегические интересы, которые могут отличаться от интересов США, а в ряде случаев и противоречить американским интересам.
    Интересен период, предшествующий принятию Турцией командования миротвор ческим контингентом ISAF в Афганистане. В апреле – июне 2002 г. Турция проявила повышенную внешнеполитическую активность в Евразии, с целью более четко определить приоритеты и основные направления своей евразийской политики. Проявилось стремление сопроводить усиление военно-политической роли Турции в Центральной Азии установлением новых обязующих отношений с ключевыми державами Евразии. Турция не может не видеть, что ее амбиции в Евразии явно не соответствуют ее экономическим и политическим возмож-

-128-


ностям и опасается “мягкого заговора” более мощных держав, прежде всего США и России, по ряду вопросов в ущерб интересам Турции, имея в виду долгосро чную перспективу.

    2.22. Турция-Россия. 16 апреля 2000 г. Генеральная прокуратура России направила обращение к властям Турции об аресте и выдаче одного из идеологов чеченских экстремистов Мовлади Удугова. М. Удугов, являющийся наряду с Басаевым одним из руководителей так называемого “Конгресса народов Ичкерии и Дагестана”, был объявлен в розыск 10 марта 2000 г. Он обвиняется как один из организаторов нападения бандформирований на Новолакский район Дагестана осенью 1999 г. С апреля 2000 г. М. Удугов объявлен в международный розыск. По некоторым данным, Удугов последние годы находился в Турции или одной из стран Персидского залива. В начале 2002 г. Турция затеяла политический торг с Россией относительно выдачи руководителей чеченского движения, в том числе Мовлади Удугова, руководившего пропагандой Чеченской республики. Россия восприняла эти предложения Турции как акт доброй воли, что видно из высказываний ряда российских политиков. В действительности, Турция пыталась совершить политический обмен и добиться “доброжелательного” отношения России к усилению турецкого военного присутствия в Грузии, в том числе в отношении базирования турецких ВВС на бывших российских авиабазах. Однако данный политический обмен не состоялся и по существу было только продемонстрировано откровенное давление Турции на Россию. При этом, Турция поставила под сомнение доверительность отношений как с Россией, так и с чеченским движением. Турция является важным партнером Чеченской республики и многих антироссийских сил на Северном Кавказе. В СМИ обычно уделялось особое внимание связям чеченцев с Саудовской Аравией, Кувейтом, Объединенными Арабскими Эмиратами, а также “Братьями мусульманами”. Но без участия и поддержки Турции не было бы возможным осуществление столь широкомасштабного движения чеченцев. Именно Турция является основным проектировщиком чеченского движения. В России предпочитают иное видение реальности, что, возможно, объясняется нежеланием усиления конфронтации с Турцией. Но в результате, Турция остается важнейшим местом базирования антироссийских политических и вооруженных группировок. Турция приложила немалые усилия для приобретения позиций на Северном Кавказе и не откажется от этого.
    Турецкая республика неоднократно демонстрировала традицию балансирования между СССР и Западным сообществом, хотя событийно это отмечалось не столь часто: в первый период создания кемалистского государства (1920-1923 гг.), в период развития экономики до второй мировой войны, во время второй мировой войны, при вступлении в НАТО, во время кипрского кризиса 1974 г. (более эрудированный автор мог бы привести больше фактов). Однако в период охлаждения отношений с США из-за разногласий по иракской операции, Турция не проявила должного интереса к России. Визиты государственных деятелей Турции в Россию во многом носили демонстративный характер, что соответствует обозначенной нами традиционной турецкой внешнеполитической стилистике. Вопреки утверждениям видных российских политологов о принципиальной переориентации Турции на Евразию, данное предположение совершенно не соотвествует реалиям, если имеется в виду, что евразийская ориентация Турции автоматически приводит к созданию турецкороссийского стратегического союза, да еще “привязанного” по франко-германскому альянсу. Так считает, например, выдающийся российский политолог,

-129-


следующий принципам неоевразийского проекта, Александр Дугин.
    “Война против Ирака радикально противоречит прямым интересам Турции, но этого было бы недостаточно, чтобы в решающий момент отказать патрону в столь необходимой помощи. Дело в том, что Турция в последние годы существенно переосмыслила геополитическое положение не только в региональном, но и в более широком, цивилизационном контексте. Почти незаметно для внешнего наблюдателя, привыкшего считать Турцию “прозападной страной, рвущейся в Евросоюз и полностью послушной Вашингтону”, общее настроение турецких элит качественно изменилось. Оказавшись вне жестких рамок “холодной войны”, Турция осознала себя “Евразией” – евразийской державой. Эта формула была спасительной для основных турецких политических сил: традиционалистов (Эрбакана и его последователя Эрдогана) устраивало, что евразийство отвергает строгое следование западной модели; военных и кемалистов привлекало то, что евразийство можно было толковать как “движение на Запад, но с сохранением национальной и культурной самобытности”. Евразийство стало идеальным мировоззренческим инструментом для того, чтобы объединить два противоположных полюса турецкого общества: исламский и светский. Внутренняя проблема Турции заключается в том, что подавляющее большинство населения ориентировано традиционалистски, “по-восточному”, а интеллектуальная элита и армия, которые контролируют власть, “по-западному” – в соответствии с моделью Ататюрка. Причем, постепенно это противоре чие только усугубляется. В такой ситуации евразийство, примиряющее антагонистов, выступает идеальной платформой: оно отсекает радикальный исламизм и смягчает позиции военных в отношении ислама традиционного. Евразийство заставляет турок по-новому отнестись и к России, которая сама по себе является геополитически Евразией. В отношении постсоветских стран СНГ Анкара вместо первоначальной политики, состоявшей в поддержке пантюркистских проектов, в благожелательном отношении к чеченскому сепаратизму, перешла сегодня к поиску стратегического партнерства с Москвой. Россия сегодня снова - после некоторого атлантического виража – возвращается к своей нормальной и геополитически предопределенной позиции. Она поддерживает франко-германскую коалицию, открыта к сближению с Азией. Иными словами, Россия все более осознает себя как Евразия.” (Александр Дугин, председатель политической партии “Евразия”. Политика: ТУРЦИЯ НА ЕВРАЗИЙСКОМ ВИРАЖЕ. Взгляд из Москвы. ИЗВЕСТИЯ.РУ.)
    Проблема в том, что даже заявления турецких политиков и военных в некоем новом подходе в отношениях с Евразией носят не достаточно убедительный и определенный характер. Но даже если Турция приняла решение о более тесном сотрудничестве с государствами Евразии, то это вовсе не озна- чает “спокойной жизни” для России. У Турции нет резона что-либо уступать России в Евразии. Напротив, активизация евразийской политики Турции будет означать ни что иное, как вытеснение России с данных позиций, иначе как же представить данную евразийскую ориентацию? И вообще, что именно означает евразийская ориентация, на какой геополитический “полюс” будет ориентироваться Турция, ведь кроме России в этом пространстве нет другого “полюса”. В турецком, а также в американском мировоззрении Евразия представляется как экономическое пространство, обладающее обширными сырьевыми источниками и рынками. Не более того. Даже традиционную доктрину пантюркизма в современной Турции пытаются экономизировать, иначе не понятно, как строить отношения с новыми суверенными государствами в Центральной Евразии.
    Турция действительно находится на перепутье, но вовсе не на геополити- ческом перекрестке. В результате распада советской системы Турция утра-

-130-


тила свою геостратегическую роль для Западного сообщества. Само Западное сообщество расколото, что затрудняет не только маневрирование между Европейским Союзом и США, но и сочетание европейского и американского направления турецкой политики. США так и не оказали должной поддержки Турции в утверждении ее политического и экономического присутствия в Центральной Евразии. Турция продолжает находиться в определенной политической изоляции на Ближнем Востоке, вокруг нее создается латентная и явная дуги враждебных “бастионов”. США допустили глубокий экономический кризис, так как контролируемые ими международные финансовые организации не отреагировали на данные нарастающие угрожающие экономические тенденции. Однако ничего принципиально нового в политике Турции не произошло. Турция всегда пыталась сохранять определенную “автономность” по отношению к США и никогда не была вполне послушным партнером. Турция провела военную операцию на Кипре к неудовольствию США, она не приняла непосредственного участия в операции “Буря в пустыне”. Вряд ли, практически, реваншистские, милитаристские заявления турецких политиков в отношении Греции, Армении, Ирана, Сирии и Ирака соответствуют интересам США.
    В последние два десятилетия Турция достигла больших успехов в развитии экономики, став ведущей промышленной державой в исламском мире. Хотя и многие экономические достижения основываются на временных факторах, турецкая элита ощутила себя лидером на обширном политическом и экономи- ческом пространстве и рассматривает себя как равноправного партнера с европейскими элитами. В турецком обществе имеются настроения “обиды” на США и Европу из-за игнорирования роли и значимости Турции в современном мире. Все это породило дополнительные амбиции, которые требовали адекватных политических подходов, но данные подходы не были достаточно осмыслены и сформулированы. Турецкая элита явно переоценила международную значимость своей страны, что привело к “провалам” в американо-турецких отношениях. То, что в этот период у власти в Турции находились умеренные исламисты, практически, является случайностью. Нет оснований утверждать, что парламент Турции, где доминировали иные политические партии, проголосовал бы за участие страны в операции в Ираке. Тем более, что и военные круги не испытывали энтузиазма в отношении участия в военной операции.
    Турецко-российское противостояние носит внеисторический и цивилизационный характер. Турции нет смысла отказаться от амбиций в Евразии, тем более, что Россия не единственный ее соперник в этом супер-регионе (не нужно забывать Китай и Иран, уж не говоря о европейских государствах). Данные идеи о возможности солидаризироваться с Турцией на основе евразийских традиционалистских ценностей неоднократно возникали в российской политологии. Достаточно вспомнить работы Константина Леонтьева и целой когорты мыслителей-евразийцев на рубеже XIX-XX вв. и на протяжении всего XX в. Однако весь XX в. Турция ожидала распада России как империи. Если бы Турция была готова к стратегическому диалогу, его можно было осуществить между нею и Ираном как двумя ведущими мусульманскими государствами. Как и в отношении России, Турция не предпочла сблизиться с Ираном в период ухудшения американо-турецких отношений.

    2.23. Проблема вступления Турции в Европейский Союз. Наиболее важной проблемой в европейско-турецких отношениях остается принятие Турции в Европейский Союз. Хотя соглашение о тарифах и другие соглашения между Европейским Союзом и Турцией предоставляют ей широкие возможности сотрудничества и получения преимуществ в отношениях с Европейским

-131-


сообществом, Турция стремится к полноценному участию в нем. Евразийская политика Турции, которую она активно проводила после распада СССР, убедила ее в том, что основные партнеры, в том числе США, не заинтересованы в усилении турецких позиций на Кавказе и в Центральной Азии, и восточная политика не стала, даже в небольшой мере, альтернативой европейскому направлению. Евразийские рынки не позволили Турции совершить новый скачок в ее экономическом развитии, а лишь обусловили глубокий экономический кризис, так как, будучи нацеленной на получение больших преимуществ, Турция столкнулась в этих регионах с серьезными конкурентами. Государства Кавказа и Центральной Азии также разочарованы в Турции, которая не обладала необходимыми технологическими и инвестиционными возможностями для оказания существенной помощи данным государствам. Ухудшение отношений с США, вызванные политикой Турции в отношении Ирака, также убедило ее в необходимости ускорения процесса вступления в Европейское сообщество.
    За последние годы Турция осуществила ряд серьезных шагов, которые, так или иначе, были нацелены на приобретение более преимущественных позиций в диалоге с Европейским Союзом.
    Принципиальная позиция Турции в отношениях с США привела к некоторому изменению отношения к Турции со стороны европейских государств. Некоторые радикально ориентированные антиамериканские политические силы в Европе предпочли видеть в этой позиции Турции благоприятную перспективу в противоборстве с США. Однако, эти политические силы недостаточно влиятельны и не способны сформировать общее положительное отношение европейцев к вступлению Турции в Европейский Союз. К данным силам относятся, прежде всего, левые и либеральные политические круги.
    Турция приложила усилия к урегулированию отношений с арабскими государствами, прежде всего с Сирией, Египтом и Ираном, что осуществилось в атмосфере отказа Турции в участии в операции против Ирака. Напряженность в отношениях Турции с государствами Ближнего Востока в немалой степени беспокоит европейцев, которые, как правило, приводят это обстоятельство как аргумент в недопущении Турции в Европейский Союз. Турция пытается представить себя не только в качестве буфера между Европой и исламским миром, но и как государства, способного быть проводником европейской политики на Ближнем Востоке.
    Турция попыталась добиться улучшения ситуации с правами человека в отношении курдов и других этнических и религиозных меньшинств. В этой сфере процессы, происходящие в Турции, подвержены значительной инерции, но европейцы вынуждены признать, что она стремится к достижению неформальных успехов.
    Турция последовательно приняла условия международных финансовых организаций по экономическому реформированию. Данные реформы, предполагающие либерализацию экономики, борьбу с коррупцией не могут не оцениваться европейцами как важные достижения. Несмотря на переживаемый экономический и в какой-то мере политический кризис, турецкая экономика характеризуется как передовая, диверсифицированная, продвинутая и способная адаптироваться к новым ситуациям.
    Приход к власти умеренно исламских политических сил в Турции привел к усилению опасений со стороны европейцев. Однако, политика умеренных исламистов привела европейцев к осмыслению социально-политических процессов, происходящих в Турции как весьма позитивных. Европейские политики и интеллектуалы рассматривают умеренных исламистов в Турции как движение, аналогичное христианской демократии в европейской политической

-132-


традиции. Одновременно, социально-демократические партии склонны рассматривать данные силы в Турции как близкие по идеологии к европейской социал-демократии, так как усматривают в турецких умеренных исламистах социально направленное политическое движение. Внешняя политика данных сил в Турции воспринимается как более толерантная, нежели политика военных и правых кругов. Таким образом, даже данный аспект в турецкой полити- ческой реальности воспринимается в Европе как нечто позитивное.
    Вместе с тем, все те же аспекты турецкой социально-политической жизни могут трактоваться в Европе как отрицательные и неприемлемые для европейских интересов. Главными аргументами в нежелании европейцев включить Турцию в состав Европейского Союза остаются: опасения перед новыми волнами экономической иммиграции; несоответствие турецкой экономики европейским стандартам; состояние дел с правами человека и свободами в Турции. Европейский Союз подает надежды Турции и предлагает ей продолжать реформы. В действительности, имеет место непубличная и весьма активная политика европейских государств по данному вопросу.
    Ватикан практически возглавляет “антитурецкую партию” в Европе и прилагает значительные усилия для недопущения Турции в Европейский Союз и вытеснения мусульманских иммигрантов из Европы. Ватикан рассматривает Европейский Союз как сообщество христианских государств, а такие страны, как Босния и Албания – временно принадлежащие к исламской религии. Ватикан оказывает большое влияние на правые политические партии во Франции, Италии, Испании, Германии, Австрии, Бельгии и Люксембурге. Польша, которая в этом вопросе вынуждена сотрудничать с США, также принимает во внимание позицию Ватикана. Ватикан оказывает влияние не только на политические партии, но и на широкие общественные круги. Имеются договоренности между наиболее влиятельными политическими и экономическими группировками Европы с Ватиканом по данной проблеме. Имеется мнение наблюдателей, что католические круги в Европе дожидаются этапа официального рассмотрения вопроса о вступлении Турции в Европейский Союз, чтобы продемонстрировать свое влияние и выступить против этого по “всему фронту”.
    Государства, которые в силу своего относительно невысокого социально- экономического уровня не испытывают массовой иммиграции арабского и турецкого населения – Италия, Испания, Португалия, не возражают против принятия Турции в Европейский Союз. Хотя их позиция во многом носит демонстративный характер и рассчитан на комплиментарную позицию в отношении стран Магриба и Турции как своих соседей по Средиземноморью. В действительности, Италия и Испания всегда возражали против вступления Турции в Европейский Союз, так как это нанесет значительный ущерб их сельскому хозяйству и текстильной промышленности, которые являются важнейшими кластерами турецкого экспорта. Например, Италия весьма охотно признала Геноцид армян 1915 г. из-за нежелания принять Турцию в Европейское сообщество. После террористических актов в Испании весной 2004 г., ее позиция в отношении Турции, а также в отношении иммиграции из мусульманских стран, несомненно, изменилась. Политические руководители Испании, Португалии и Италии не могут не считаться с мнением правых сил и католических кругов.
    Новые члены Европейского Союза, не испытывающие больших опасений в результате вхождения Турции, и настаивающие на включении Турции в Европейский Союз, в значительной мере будут следовать политике США. Данные государства, за исключением Польши, не стали реальными субъектами европейской политики. Тем не менее, Турция предпринимает усилия по установ-

-133-


лению с ними доверительных отношений и предлагает некоторые выгодные направления сотрудничества.
    Если государства Северной Европы – Швеция, Дания, Финляндия – ранее индифферентно относились к вступлению Турции в Европейский Союз, то после событий последних лет, они, не декларируя своего отношения к этому вопросу, тем не менее, проявляют сдержанность и, скорее, занимают отрицательную позицию. Политические тенденции таковы, что государства Северной Европы будут следовать политике Франции и Германии так же, как и страны Бенилюкса – Бельгия, Нидерланды, Люксембург.
    Главными противниками вступления Турции в Европейский Союз являются Франция и Германия, а также идущие в фарватере их политики страны Бенилюкса и Австрия. Без положительного отношения данной группы государств невозможно решить ни один вопрос в Европейском Союзе. Франция и Германия имеют вполне понятные и по существу декларированные договоренности о невозможности вступления Турции в Европейский Союз. Их лидеры неоднократно выступали по этому поводу. Вместе с тем, именно эти два ведущих европейских государства несут большую долю ответственности за судьбы Европы и не могут одномерно рассматривать перспективы, связанные с Турцией. Ясно, что игнорирование интересов и позиции Турции, с точки зрения европейских интересов, было бы неверным. Тем более, что для Турции уже созданы благоприятные условия для сотрудничества с Европейским сообществом. Поэтому, часть политиков и политологов рассматривают возможность определения особого статуса для Турции, который имеет в виду некоторую ее дистанцированность от принятия важнейших политических и экономических решений, неучастие в европейском валютном союзе, а также ограничение передвижений ее граждан в страны Европейского Союза, то есть, практически, не пребывание в Шенгенской зоне. Данные планы не обсуждаются ни открыто, ни официально, над ними работают ряд групп интеллектуалов, в том числе Центр европейских реформ в Лондоне. Ряд видных европейских экономистов и политологов либерального направления не выдвигают особых опасений, утверждая, что полноценное членство Турции не затронет интересов экономически наиболее развитых стран Европы. При этом, приводятся весьма разумные аргументы и экономические расчеты. Существует мнение, согласно которому ряд государств, в соответствии с принятым Европейским Союзом решением о репатриации части иммигрантов, предпринимают усилия по выселению значительного контингента иммигрантов, главным образом, из мусульманских стран. Именно данная политика и подобные решения, принимаемые на общеевропейском и национальном уровнях, призваны сформировать новую систему передвижения людей в Европе, которая могла привести к безопасным условиям членства Турции в Европейском Союзе.
    На фоне данных позиций государств Европейского Союза, особым образом выглядит позиция Великобритании. В данном вопросе Великобритания полностью солидарна с позицией США, что обусловлено не только проблемами солидарности, но и собственными интересами. США и Великобритания, выступают единым блоком по отношению к политике Европейского Союза, прежде всего, к политике Франции и Германии, стремятся к ослаблению европейских связей и обязательств, к созданию ситуации аморфности в европейском политическом поле, к практической неспособности Европейского Союза принимать эффективные, своевременные, а главное – самостоятельные полити ческие решения. Важный этап данной политики США и Великобритании завершен – в состав Европейского Союза приняты 10 новых членов, которые, как надеются американцы и британцы, будут проводить политику в русле

-134-


американо-британских интересов. Одновременно, происходило расширение НАТО, что по составу новых участников, практически, соответствовало расширению Европейского Союза. США и Великобритания, действительно, полу- чили новых “союзников” в Европе, однако непонятно, насколько долго будет продолжаться это подчинение бывших государств советского блока англосаксонскому блоку. Государства Центральной и Восточной Европы все более будут вовлекаться в зону экономического влияния Германии и ее ближайших партнеров – Франции и Австрии. Это может привести к постепенному дистанцированию новых членов Европейского Союза и НАТО от американо-британской политики и принятию приоритетов континентальной Европы. Поэтому для США и Великобритании важна Турция, призванная дезорганизовать позитивные процессы, происходящие в Европейском сообществе.
    Даже обострение дискуссии вокруг данного вопроса может привести к зна- чительному политическому ущербу для Франции, Германии и Европейского Союза в целом. США и Великобритания стремятся именно к обострению данной дискуссии. Следует заметить, что абсолютно все факторы, которые рассматриваются как позитивные в вопросе о вступлении Турции в Европейский Союз, в зависимости от развития политических процессов и корректив в разли чных стратегиях, могут приобрести весьма нежелательное значение. Это касается: экономической ситуации в Турции; положения с правами человека; курдского вопроса; отношения Турции с соседями; исламистской составляющей в турецкой внутренней и внешней политике. Турция остается развивающейся страной, со значительными социально-экономическими и социально-политическими проблемами, что может всегда привести к непредсказуемым последствиям. Страна со столь многочисленным населением, представленная в европейских структурах соответствующим образом, способна вносить, практически, любые коррективы в европейскую политику. США и Великобритания надеятся, что Польша и Турция, будучи в составе Европейского Союза, способны совместно заблокировать многие решения. Возможный “альянс” Италия-Польша-Турция способен заблокировать решения, при любом раскладе сил (не считая возможной солидарности с ними других новых членов сообщества). Представляет интерес позиция Греции. После длительного периода сопротивления Греции по вопросу о вступлении Турции в Европейский Союз, в 1999-2000 гг. Греция, под давлением США решила поддержать Турцию в этом вопросе. США считали это своим крупным дипломатическим достижением. Однако, после провала процесса урегулирования кипрской проблемы, Греция, скорее всего, вернется к своей прежней позиции.
    Великобритания несколько иначе, чем США, рассматривает роль Турции в актуальной международной ситуации и в перспективе. Британские политологи объясняют это тем, что США имеют опыт активных отношений с Турцией с 1945 г., тогда как Великобритания имеет многовековую историю отношений с этой страной. Великобритания рассматривает политику Турции на современном этапе как кризисную, вызванную новыми амбициями и неспособностью их реализовать. Великобритания, которая находится в поиске своего нового места в мире, понимает ситуацию и процессы в Турции, во многом напоминающие британскую ситуацию. После распада СССР и открытия новых перспектив в Евразии и на Ближнем Востоке, Великобритания, отчасти собственными усилиями, отчасти усилиями США достигла в отношении Турции следующего:     - Турцию убедили в невозможности реализации ее пантюркистских планов в Евразии, что свело ее усилия в этом направлении к банальной региональной политике;
    - политика международных финансовых организаций, находящихся под

-135-


контролем США и Великобритании, привела к глубокому экономическому кризису в Турции, значительному спаду промышленного производства, усилению социальных проблем, что стало ответом на стремление Турции к большей независимости;
    - наступление экономического кризиса привело к отказу Турции от реализации широко разрекламированной оборонной программы, предполагающей осуществление затрат объемом в 150 млрд. долл. на модернизацию вооруженных сил, что в целом ослабило позиции Турции как военной державы;
    - Турция утратила надежды занять серьезные позиции на Балканах, что входило в ее доктрину неоосманизма, то есть распространение своего влияния на провинции Османской империи, используя мусульманское нетюркское население и их государственные образования;
    - произошло “торпедирование” урегулирования кипрской проблемы, в результате чего Турция осталась с нерешенным вопросом Северного Кипра, что отнимает у нее значительные средства и ставит под угрозу ее внешнеполитические приоритеты;
    - Турция вынуждена была пойти на диалог с курдами, предоставив им некоторые права, признав необходимость их расширения, что, так или иначе, делает ситуацию в стране нестабильной и непредсказуемой;
    - предприняв инициативы по внедрению Турции в процессы на Северном Кавказе, США и Великобритания создали арену серьезной конфронтации между Россией и Турцией, тем самым поставив под угрозу турецкие экономические интересы в России;
    - “привязав” Турцию, не на очень выгодных условиях, к проекту нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан, США и Великобритания вовлекли ее в геоэкономи ческий блок, который противостоит России, Ирану и Китаю, что потребует от нее дополнительных усилий для урегулирования отношений с этими государствами;
    - США и Великобритания имеют прямое отношение к политическому успеху умеренно исламитской элиты в Турции, используя сложившиеся условия, преследуя цель, при данных неблагоприятных для англо-саксонского блока тенденциях в турецкой внутренней политике, поставить военное командование и традиционные правые партии в зависимость от данного блока;
    - независимо от участия Турции в операции в Ираке, она была бы поставлена в рамки и вряд ли смогла более или менее свободно действовать на Северном Ираке, так как вопрос о создании курдского государства в Ираке был решен США и Великобританией либо после операции “Буря в пустыне” в 1991 году, либо гораздо раньше;
    - США и Великобритания в различной мере, но все же заинтересованы в ослаблении политического присутствия Турции на Южном Кавказе, в связи с намерениями переустроить конструкцию своего геополитического партнерства в регионе Большого Ближнего Востока, использовать Грузию и Азербайджан как места альтернативного базирования американской авиации.
    Стремление Франции и Германии разработать безопасный режим сотрудни- чества Европейского Союза с Турцией, во многом ориентировано на намерения США и Великобритании использовать Турцию для дезорганизации сообщества. Возможно, при отсутствии данных целей США и Великобритании, для Франции и Германии было бы более приемлемо включение Турции в Европейский Союз. Визиты премьер-министра Великобритании Т. Блэра и президента США Дж. Буша в Турцию в мае 2004 г. станут выражением их поддержки вступления Турции в Европейское сообщество. Вместе с тем, данная поддержка США и Великобритании направлена не на урегулирование отношений с Турцией, которые ухудшились во время операции в Ираке, а происходит в рамках европейской

-136-


политики англо-саксонского блока. Турция рассматривается США и Великобританией только как инструментарий в ближневосточной и европейской политике. В связи с этим, необходимо рассмотреть различия в позициях США и Великобритании в отношении Турции.
    США имеют в регионах Ближнего и Среднего Востока, Евразии несколько иные цели и задачи, нежели Великобритания. При сходстве их интересов, США несет несравненно большую ответственность за происходящие процессы. Великобритания предпочитает вмешиваться в происходящие в данных регионах процессы в рамках своей долгосрочной стратегии, используя ситуационных партнеров и избегая непосредственного своего участия в событиях. США пытаются создать некую универсальную систему контроля и безопасности в данных регионах, что не отражает их практических экономических интересов. США не могут принять окончательного решения о создании операционных систем геополитического управления, так как это весьма дорогостоящая инициатива и сама по себе носит конфронтационный характер. США пока довольствуются половинчатыми решениями и сталкиваются со множеством серьезных проблем. Одной из таких проблем является политика Турции, политика команды умеренных исламистов. США столкнулись в Ираке со неординарной проблемой непредсказуемого поведения Турции. Хотя Великобритания рассматривает данное поведение Турции как вполне предсказуемое, рядовое событие в истории региона и надеется вернуть Турцию в состояние подчиненности, британские политологи понимают, что это возможно исходя из интересов Великобритании, которые, так или иначе, менее обширны, чем интересы и, главное, задачи США. США, где в последние десятилетия востоковедение получило необычайно широкое развитие, не могут далее осуществлять стратегическое планирование в регионе при наличии столь серьезной проблемы, как турецкая. Кроме того, турецкая тема всегда занимала важное место в деятельности американского разведывательного и аналитического сообщества. США не могут не понимать, что столкнулись не с временным, а с новым явлением в турецкой политике, они не могут и далее осуществлять свою политику на Ближнем Востоке, опираясь на Турцию. США находятся в поиске новой геостратегический конструкции на Большом Ближнем Востоке и их декларированные планы по демократизации данного обширного региона во многом связаны с поиском новым стратегических партнеров.
    В связи с данными целями и интересами США и Великобритании, становятся, практически, очевидными их планы в отношении Турции. Характеризуя данные планы в целом, можно утверждать, что США и Великобритания используют любую возможность по дестабилизации внутренней обстановки в стране, возникновению элементов хаоса, углублению экономического кризиса, возникновению новых либеральных политических сил в курдской среде для создания регулярных отношений курдского общества с Западом, расширению деятельности радикальных и террористических исламских организаций, усилению конфронтации между политическими партиями и группировками. Однако данная ситуация стала бы препятствием для вступления Турции в Европейский Союз. Поэтому США и Великобритания форсируют процессы интеграции, принятия в декабре определенных договоренностей по началу переговоров о вступлении. Возможно, после официального согласия Европейского Союза о начале переговоров, США и Великобритания предпримут усилия по дезорганизации ситуации в Турции, с целью ее подчинения их политике и ее ослабления на внешнеполитической арене. Британские политологи утверждают, что, видимо, в перспективе в Турции будет происходить относительно безболезненная ротация политико-идеологических группировок, и скорее всего – умеренно исламистских и правоцентристских. Это схема вполне устроит США и

-137-


Великобританию, так как обеспечит квазистабильное положение, при известном уровне хронической нестабильности.
    США приняли принципиальное решение о ликвидации авиабазы в Инджирлике к 2015 г., а также других американских баз и военной инфраструктуры в Турции. Американскими и британскими военными кругами признается бессмысленность существования данных баз в Турции, если нет гарантий их полноценного использования. Возможно, данная база в Инджирлике будет частично сохранена, но сведена до положения небольшой авиабазы транзитного значения. В связи с этим, представляет интерес следующая информация Государственного департамента – “Госдепартамент о базе ВВС США в Инджирлике, Турция, Международная безопасность 15.01.2004. (Ответ на вопрос, заданный на очередном пресс-брифинге 14 января). Вопрос: Подписали ли США новое соглашение с Турцией об использовании авиабазы Инджирлик? Ответ: Нового соглашения нет. У нас на протяжении целого ряда лет имеется договоренность с Турцией об использовании базы Инджирлик. Мы считаем эту договоренность благоприятной как для Соединенных Штатов, так и для Турции, и поэтому хотим сохранить ее и в дальнейшем. Наши операции не противоре чат ни международному праву, ни суверенитету Турции, ни нашим давним соглашениям, таким как Соглашение 1951 г. о статусе сил НАТО”. (Распространено Бюро международных информационных программ Государственного департамента США”. http://usinfo.state.gov /russki). Судя по данной информации, вопрос об использовании авиабазы Инджирлик в перспективе американцами, как минимум, не решен.
    Военные круги Великобритании считают, что для постоянного базирования 50 самолетов прифронтовой авиации и дозаправок стратегической авиации нет необходимости содержать столь гигантский объект в Инджирлике. Военные круги Великобритании предлагают передислокацию двух крупных баз в Инджирлике и в Принц Султане в малые страны Персидского залива – Катар и Оман. Наряду с существованием авиабаз на Кипре и в Иракском Курдистане, а также шести – семи более малых аэродромов в регионе, можно вполне успешно осуществлять военное присутствие и выполнять стратегические и такти ческие задачи. Американские и британские военные приходят к убеждению, что время крупных авиабаз прошло и необходимо создать сеть небольших подобных объектов.
    Перед США и Великобританией стоит задача “демилитаризации” Турции, то есть проведение военной реформы, которая должна привести к значительному сокращению численности вооруженных сил, списанию устаревшей боевой техники и формированию новых вооружений в значительно более ограниченном объеме, одновременному поддержанию уровня военных расходов за счет приобретения дорогостоящей техники. При этом, при любых сценариях развития производства вооружений в мире, Турция должна принимать на вооружение преимущественно американскую и британскую технику. Причем, вопросы сокращения численности вооруженных сил, внедрение практики профессиональных вооруженных сил, предполагается решить под давлением Европейского Союза. Турция обеспокоена данными намерениями США и Великобритании, так как уже стало известно о намерениях комитетов по обороне и международным отношениям Сената США, выдвинувшим инициативу о пересмотре порядка предоставлении вооружений Турции. Это может означать ограничение в приобретении и использовании американских вооружений Турцией.
    По мнению специалистов RUSI – Института, занимающегося военными исследованиями и работающего на комиссию по обороне парламента и министерство обороны Великобритании, “если Турция перестала быть лояльной к своим дав-

-138-


ним партнерам, то настало время внести изменения в ее стратегические функции, что предполагает снижение статуса Турции как военной державы”. Задача по снижению статусности Турции как военной державы не вызывает сомнений ни у одного из членов Европейского Союза. Европейская комиссия пытается понять смысл и формат предполагаемых военных реформ в Турции и сформулировать это более отчетливо. В этом состоит единственная проблема европейцев по данному вопросу.
    Ведущий военный аналитик Великобритании Крис Доннолли придерживается мнения, согласно которому, европейцы, развивающие независимые от НАТО вооруженные силы, должны ясно представлять себе, какое место может занять Турция в европейских вооруженных силах, в случае ее вступления в Европейский Союз. Если Турция получает членство в Евросоюзе, она наверняка пожелает стать участником европейской оборонной инициативы. Достигнут ли, при этом, Франция, Великобритания и Германия того, к чему стремятся – созданию независимого европейского военного блока. Турция станет в европейских вооруженных силах более нежелательным участником, чем в Европейском Союзе. Поэтому, европейцы вынуждены будут разработать особый режим для участия Турции в Европейском Союзе.
    Несмотря на широкое обсуждение вопроса об участии Турции в Европейском Союзе, развитие положительного мнения об этом со стороны многих левых и либеральных кругов в континентальной Европе и, по существу, со стороны США и Великобритании, Турцию ожидают большие сложности на пути к вступлению в Европейское сообщество. Есть много оснований утверждать, что для участия Турции будет разработан особый статус, обеспечивающий европейскую безопасность. Западное сообщество, прежде всего США и Великобритания предпринимают усилия по ослаблению Турции как военной и региональной макродержавы, а также созданию ситуации долговременной нестабильности. Европейцы постараются дистанцировать Турцию от ее участия в европейских вооруженных силах. США и Великобритания, пытаясь сохранить определенный контроль над Турцией, будут стремиться пересмотреть свои взгляды на региональную конструкцию безопасности и военного присутствия, уменьшив при этом роль Турции.
    Турция является серьезной проблемой для Евросоюза и прежде всего для Франции и Германии. Имеются достоверные сведения о том, что политическая элита Франции, Германии, Италии, Испании, Греции и других государств приняли решение о недопущении Турции в Европейский Союз. Фарсом является то, что Греция и Испания демонстрируют готовность поддержать Турцию в ее стремлении вступить в Евросоюз. Скорее всего, Турции будут предоставлены еще большие права в использовании экономических преимуществ Европейского Союза. Но европейцы опасаются и всегда будут ставить два условия: граждане Турции будут лишены права свободного перемещения как граждане Европы, Турция не будет иметь прав в участии принятия решений в военно- политических вопросах Европейского Союза. По общему мнению многих европейских аналитиков, Турция перестала быть стабильным государством и обществом, исчерпала свой исторический ресурс стабильности и представляет собой ненадежного партнера, проводящего противоречивую, неустойчивую политику, испытывая при этом неоосманские имперские амбиции. Отказ Турции от участия в военной операции против Ирака не привел к усилению доверия к ней со стороны европейцев. Напротив, европейцы обнаружили в этом политическую ненадежность и непредсказуемость данной страны. Осуществляемый Турцией откровенный шантаж деятельности Корпуса быстрого реагирования, который по уставу должен пользоваться военными ресурсами

-139-


НАТО, что возможно только при согласии всех членов блока, особенно раздражает Францию и Германию. Настойчивые требования США и Великобритании по принятию Турции в Европейский Союз, с целью дезорганизации деятельности Союза и внедрения в его состав деструктивного партнера, также враждебно воспринимается европейцами. (Следует отметить, что данная позиция США и Великобритании усилилась после отказа Турции в участии в операции против Ирака). Таким образом, Турция сыгравшая деструктивную роль в формировании и реальной деятельности Корпуса быстрого реагирования, не сумеет помешать деятельности франко-германского союза и Европейского союза безопасности и обороны. Вместе с тем, именно позиция и положение в Турции ускорят солидаризацию ряда государств Южной и Юго-Восточной Европы с франко-германским союзом. (Би-би-си | Новости | Д’Эстен: Турция в ЕС? Это катастрофа, Пятница, 8 ноября 2002 г.).
    “Турция – не европейская страна”, - утверждает д’Эстен”.
    “Вхождение Турции в Евросоюз было бы “концом Европы”. Такое мнение выразил в интервью газете “Монд” бывший президент Франции Валери Жискар д’Эстен, нынешняя должность которого связана с определением конституционных параметров ЕС. По его словам, люди, поддерживающие принятие Турции, - “противники Европейского союза”: “Ее [Турции] столица не в Европе, 95% ее населения живет вне Европы, это не европейская страна”. Эти жесткие слова прозвучали на фоне непрекращающихся споров о том, совместима ли Турция с Европой культурно и географически. Христианский клуб: “Станет ли вступление Турции в Европейский Союз концом Европейского Союза? Ответ: нет”, - Жан-Кристоф Филори, Еврокомиссия. Европейские политики правого толка утверждают, что Турция не является частью Старого Света, и, как передает корреспондент Би-би-си Крис Моррис, слова видного функционера ЕС способны дать Анкаре новый повод утверждать, что Европейский Союз пытается сохранить себя в качестве христианского клуба. Официальный Брюссель, правда, сразу же отверг заявление Д’Эстена. “Я не собираюсь играть в пинг-понг с господином Жискар д’Эстеном, - заявил представитель Европейской комиссии Жан-Кристоф Филори.
(Кунаков В.В. Турецко-германские отношения и их влияние на возможность вступления Турции в Евросоюз. www.IIMES.ru; Европейский Союз определяет свои границы. 25 мая 2004. www.Inopressa.ru; Берлускони будет бороться за вступление Турции в ЕС. 25 мая 2004. www.Inopressa.ru; Вступление Турции может стать концом Европейского Союза. 25 мая 2004 www.Inopressa.ru; Европейская четверка договорилась о формировании новой оборонной структуры. 25 мая 2004. www.Inopressa.ru; Отказываться говорить с Турцией это нечестно, глупо и недальновидно. 25 мая 2004. www.Inopressa.ru; Штойбер хочет препятствовать приему Турции в ЕС. 25 мая 2004 www.Inopressa.ru).

    2.24. Политический ислам в Турции. Статья 163 Уголовного кодекса предусматривает тюремное заключение за эксплуатацию религиозных чувств верущих, использование религии отдельными людьми и организациями в личных целях. Статья 312 Уголовного кодекса предусматривает тюремное заключение за подстрекательство к ненависти по классовым, расовым, религиозным и региональным признакам. “Генеральный штаб Турции, которому подчинены непосредственно вооруженные силы страны вместе со своими командующими родами войск, самым непосредственным образом ведает проблемой отношений государства и радикального ислама. В структуре его центрального ведомства, наряду с управлениями чисто военного предназначения имеется

-140-


также управление по изучению военной истории и военной стратегии. В подготовленном в 1980 году этим управлением докладе “Светскость и светская политика Ататюрка” указывались тенденции, которые приведут к фактическому отходу Управления по делам религии от государства. Под эгидой Генштаба в настоящее время действует так называемая Западная группа, собравшая солидное досье на те религиозные группы в стране, которые подозреваются в намерении ликвидировать светский режим.” (Киреев Н.Г. Светскость или шариат: раскол в турецком обществе на пороге ХХ1 века. www.IIMES.ru).
    В 1998 г. в судебном порядке была запрещена деятельность исламской Партии благополучия (Рефах), которая была переименована в Партию добродетели (Фазилет). Официально запрещена деятельность мусульманских орденов. Однако ордена “Накшбанди”, “Кадырия”, “Хакания” действовали в Турции вполне легально, оказывая влияние не только на исламские организации, но и общественно-политические процессы в целом. “Более других на виду в 90-е годы оказались орден накшбенди, религиозные общества нурджистов, сулейманистов, приверженцы “национального взгляда”, идейно более всего связанные с Н.Эрбаканом, возглавлявшим Рефах. Лишь для последователей ордена накшбенди духовным вождем является личность из средневекового прошлого – Бахаэддин Мухаммед бин Мухаммед Эль-Бухари (1318-1389). Религиозная община сулейманистов основана современным проповедником, выходцем из Болгарии Сулейманом Хильми Тунаханом (1888-1959). Много- численные же сообщества нурджистов исповедуют взгляды исламского проповедника курда Саид-и Нурси (1873-1960), преследуемого кемалистами за распространение своих рисале (Рисале-и Hyp – “Книга Света”, отсюда – нурджизм) и проведшего значительную часть своей жизни в заключении в тюрьмах Эскишехира, Анкары, Испарты, Денизли, Афьоне и в ссылке. Решение курдского вопроса Нурси видел в исламском братстве, будучи уверенным, что только объединившись под знаменем ислама курды и турки смогут жить как братья.” (Киреев Н.Г. Религиозный экстремизм – угроза внутренней стабильности Турции. www.IIMES.ru).
    В научной и публицистической литературе сложилось устойчивое и стереотипное мнение о том, что турецкой политической традиции чужды исламские ценности. Политический ислам всегда занимал важное место в политических и общественных процессах в Турции, обладая разветвленной инфраструктурой. “ … в 2000 г. в школах имамов-хатибов обучалось 134.224 человек, что на 58.562 человек меньше, чем в 1999 г..” “Количество “пропагандистов ислама” увеличивается, и их продолжают готовить в 74.356 мечетях, на 40 тыс. курсах по изу- чению Корана, 609 школах имамов-хатибов. Число выпускников этих заведений уже превысило 511 тыс. чел, что в 8 раз больше их необходимого количества для совершения религиозных мусульманских культов по всей Турции.” “ … на 2001 г. бюджет управления по делам религии составил около 424 млн. долл. США.). Большую моральную и материальную помощь фундаменталистам продолжают оказывать 501 религиозный фонд, а также редакции 19 общетурецких и более 7 тыс. местных газет, 110 журналов, студии 51 радио- и 20 телевизионных каналов, около 1000 фирм и до 30 религиозных сект, что подтверждает вывод высшего армейского руководства Турции о том, что политический ислам в стране, опирающийся на 17 млн. активно верующих, продолжает оставаться угрозой № 1 для республиканского, светского устройства страны.” (Задонский С. О влиянии руководства вооруженных сил Турции на политический процесс страны www.IIMES.ru).
    В соответствующей литературе, политических и аналитических кругах сложилось мнение, что исламскую пропаганду в регионах Евразии осуществляет


         Main