-141-


преимущественно Иран, а Турция напротив – пытается внедрить светские политические ценности, ограничивая свою политико-идеологическую пропаганду пантюркистскими идеями. Анализируя работы авторов, которые вышли за рамки привычных стереотипов и обработали большой фактический материал, можно сделать вывод о неоспоримых приоритетах Турции в данной сфере. Иранские учреждения и инфраструктура, направленная на пропаганду исламских ценностей, условно можно оценить в 5% по сравнению с аналогич- ными институтами, которые в Евразии создала Турция. Турция создала гигантскую исламскую инфраструктуру в данных регионах – мечети, школы, СМИ, типографии, общественные организации. Отличием является то, что иранские программы осуществляет иранское государство, а турецкие – общественные, религиозные организации. Ведущей такой организацией в Турции является группировка Фетхуллаха Гюлена, которая оказывает огромное влияние на политические процессы в Турции. Традиционные, светские политические партии и такие политики, как С. Демирель, М. Йылмаз, Т. Чилер и другие вынуждены считаться с исламскими организациями. Следует отметить, что правительство Р.Т. Эрдогана, будучи исламским, не может не считаться с более радикальными исламскими организациями. Администрация, политические и аналитические круги США без особого беспокойства восприняли приход к власти команды Р.Т. Эрдогана, считая, что так или иначе, решающее слово будет оставаться за турецкими военными. По прошествии нескольких месяцев, США вынуждены были переосмыслить политику в отношении Турции.
    Было целесообразным разделить исламское политическое движение в Турции на две части: “радикальный политический ислам” и “парламентаристский политический ислам”. Политические круги Турции, начиная с 70-х годов, принимали определенное участие в “конструировании” исламского движения в стране, преследуя следующие цели: вытеснить пассионарную молодежь с левыми взглядами из среды леворадикальных организаций, которые могли иметь связи с СССР; распространить исламские политические идеи среди курдов для обеспечения турецко-курдской солидарности и сохранения целостности турецкого государства; распространить влияние умеренного исламизма для вытеснения радикальных исламских организаций; создать агентуру в среде исламских организаций для противостояния влиянию Ирана и отчасти Саудовской Аравии; усилить влияние посредством исламских организаций и фондов в различных регионах, которые включены в зону турецких интересов. Руководство Турции ставило задачу формирования исламско-националисти- ческого альянса в Турции для решения внутренних и внешних политических задач. Наиболее действенными исламскими радикальными организациями в Турции явились: “Хизб ат-тахрир”, пик деятельности которых пришелся на 60-70 гг.; “Исламский джихад”, развернувшая свою деятельность в 80-х годах; “Исламская армия освобождения”, “Исламский фронт освобождения”, “Борцы исламской революции”, “Исламский освободительный союз”, “Армия освобождения шариатского мира”, “Объединенная команда мести и братского шариатского фронта”, “Исламский освободительный фронт”, “Турецкие борцы объединенной исламской армии освобождения”, “Турецкая исламская армия борцов и Турецкие шариатские воины мести”. Несмотря на то, что практи чески все радикальные исламские организации в Турции являлись регулярными ложами Всемирной мусульманской ассоциации “Братья мусульмане”, но оставались не только провинциальными, но и, в известном смысле, маргинальными по отношению к основным центрам исламского движения в мире. Это весьма беспокоит турецкие власти. С конца 70-х годов, и особенно с середины 80-х в Турции развернула деятельность проиранская организация “Хез-

-142-


болла”, действующая по всей стране, но базирующаяся на юго-востоке страны в шиитских общинах. Тем самым в политической жизни Турции появился “иранский фактор”, хотя в радикальной форме. Исламисты ставили целью последовательной исламизации общества и государства, выступали против политических противников исламизма. Исламским организациям в Турции характерны левые идеи, так как многие из данных организаций возникли на основе лево-экстремитских движений.
    По сведениям израильского автора Э. Кармона (Журнал “Meria”. (Израиль) №4, январь 1998) “Первый после 1983 г. премьер-министр гражданского правительства Торгут Озал имел непосредственные и достаточно прочные связи с лидерами религиозно-мистического ордена Накшбандийа. Он стремился к ослаблению влияния кемализма и атеистической политики, пытаясь вместе с тем представить ислам как существенный и необходимый компонент турецкой самобытности. В течение длительного периода его правления на посту премьер-министра и затем и президента в стране было создано много исламских ассоциаций, на пропаганду религиозных ценностей были ориентированы многочисленные публикации, программы телевидения и деятельность радиостанций.” Добавим, что не только Т. Озал, но Сулейман Демирель и многие другие “светские” политические деятели Турции принадлежали к ордену Накшбандийа. (Автору довелось быть свидетелем, как во время парламентских выборов в Турции в 1998 г., в константинопольском квартале Фанар, ставшем после изгнания греческого населения очагом приверженцев ордена Накшбандийа, рядом с плакатами с изображением Н. Эрбакана висели плакаты религиозного содержания с изображением С. Демиреля). Однако далеко не все организации и группы в исламском движении находятся под контролем властей, а лишь немногие из них. Власти, скорее, предопределяют и инициируют деятельность исламистов, нежели контролируют их.
    Этнический фактор всегда был важным в деятельности исламистов в Турции. Исламская политическая идеология явилась удобной для многих этни- ческих меньшинств в Турции, защищающих свои права. Турецкие власти всегда использовали факты существования исламских политических организаций среди шиитов на востоке страны для осуществления репрессий. В Турции возникла довольно многочисленная организация “Федеративная исламская Анатолия”, включающая многие этнические и религиозные группы, в том числе алавитов.
    США никогда не опасались существования исламских радикальных организаций. Американские аналитики считали, что данные организации всегда останутся маргинальными и не представляют угрозы для конституционного порядка. США в гораздо большей мере опасались организованного исламизма парламентаристского типа.
    Развитие парламентаристского политического ислама в Турции за последние 10-15 лет имело несколько этапов. В 1970 г. была создана “Партия национального порядка”, ставшая преждевременной репетицией для формирования партии “Благоденствия”. Успех партии “Благоденствия” (“Рефах”) Н. Эрбакана в 1996-1997 гг. не был удержан сторонниками исламского пути и во многом был обусловлен сильнейшим внутриполитическим кризисом в Турции, связанным с широкими злоупотреблениями в администрации. Власть Н. Эрбакану и партии “Рефах”, фактически, была передана из “рук” Тансу Челлер и партии “Верного пути”, то есть правой и ярко выраженной прозападной полити ческой группировки. Возможно эксперимент с партией “Рефах” осуществлялся с участием многих политических сил, в том числе и военных кругов. С самого начала данного эксперимента было ясно, что это первый этап в фор-

-143-


мировании исламско-националистического синтеза в Турции. Данная волна политического ислама сопровождалась некоторой эйфорией, непоследовательностью во внутренней и явными провалами во внешней политике. Партия “Благоденствия” не сумела верно объяснить широким массам населения и прежде всего среднему классу свои цели и намерения, не предложила сколько- нибудь понятной экономической программы. По существу, находясь у власти, лидеры партии продолжали ощущать себя оппозицией, а также не сумели создать более широкий блок политических сил за пределами парламента. Средний класс и турецкий истеблишмент были напуганы перспективой утраты доверительного и обязывающего сотрудничества с США и Европейским Союзом. Партии “Рефах” не повезло также с экономической ситуацией, которая хоть и продолжала оставаться стабильной, но вырисовывались признаки глубокого кризиса. Лидер партии и премьер-министр Н. Эрбакан не сумел сформировать убедительную происламскую внешнюю политику, что лишило его поддержки арабских стран и Ирана. Под давлением США, в 1997 г. он вынужден был согласиться принять министра иностранных дел Израиля Леви для проведения совместных американо-израильско-турецких военных учений. Созданная партия “Фазилет”, после запрета “Рефах” на базе данной партии не сумела продемонстрировать политические инициативы. Исламская партия “Справедливости и развития” уже во время парламентских выборов предложила обществу свое видение решения социальных и экономических проблем, а также некоторые приоритеты во внешней политике. Более определенными и четкими стали формулировки в отношении Европейского Союза, Ближнего Востока, Евразии. Лидеры “Партии справедливости и развития” предприняли серьезную попытку сформировать политический курс, основанный на сочетании исламских целей и прагматизма. Хотя было бы вернее сказать, что поставлена задача сделать исламские идеи и политический ислам в целом прагматичным. “Антагонистические политические силы Турции — армия и исламисты преследуют, на самом деле, одну цель – сильную, стабильную и развитую Турцию, только для одних религия – источник консолидации и обновления, а для других – компрометирующий страну в глазах мира факт”. (Портал- www.credo.ru 2002-03-10).
    Русский автор Борис Поцхверия рассматривает этот феномен в турецком обществе следующим образом: “Для ПСР, ее лидера Реджепа Таипа Эрдогана характерна известная тенденция к либерализму и сближению с Западом. После победы ПСР на парламентских выборах в прошлом году Эрдоган первым делом посетил ряд европейских стран, США и Россию. В Турции отмечали, что Запад не испытывает предубеждения к ПСР, которая объявила целью установление “мусульманской демократии”, “взаимопонимания” ислама с модернизмом, интеграции с Европой. Вместе с тем ПСР уже провела через парламент конституционное положение, исключившее запрет на участие в выборах лиц, осуждавшихся за причастность к идеологическим или анархи- ческим выступлениям, или за подстрекательство, или поощрение действий, противоречащих Конституции. Принятие этого изменения дало возможность Эрдогану, лидеру ПСР, участвовать в довыборах в парламент 9 марта 2003 г., так как в парламентских выборах он еще не мог участвовать, будучи осужденным в 1998 г. по обвинению в разжигании межрелигиозной розни”. (Борис Поцхверия, Анкара спешит в Евросоюз. Умеренные исламисты готовят проект новой турецкой Конституции, “Независимая газета”, #124 (2957) 24 июня 2003 г.).
    Судя по лозунгам и декларированным целям, “Партия справедливости и развития” является партией левоцентристского типа, хотя правые идеи также

-144-


присутствуют в ее задачах, так как исламская этика и принципы исламской экономики основаны, все же (как и в христианской политической идеологии) на правых приоритетах. При этом, идеи исламской экономики не являются чем-то чуждым для светского турецкого общества. В 80-90-х гг., в Турции получили развитие институты исламской экономики, связанные с религиозноидеологи ческим учением Саида-и Нурси и деятельностью ордена Накшбенди, а также с политической деятельностью Н. Эрбакана. Помимо широкой сети образовательных учреждений, в рамках данного движения были созданы экономи ческие базы для джемаатов – общин, в которых пропагандировались идеи исламского государства. Важную роль в развитии данных джемаатов играет исламский идеолог Фетхуллах Гюлен. Джемааты владеют многими холдингами и другими предприятиями. Характерно стало создание Общества деловых людей исламской ориентации – МЮСИАД. Аналогичные институции создаются в среде турецких эмигрантов в Европе, откуда поступает значительная помощь – до 250 млн. долл. ежегодно. По свидетельству ряда авторов, исламская экономика в Турции характеризуется достаточно высокой эффективностью, способствует усилению общественной солидарности и стабильности. Исламские предприниматели обладают авторитетом в обществе как носители общественной идеи, придерживаются исламской морали. Следует отметить, что большая часть мусульман в Турции принадлежат к ханифитскому мазхабу (Ханифа) – наиболее либеральной школе ислама, с одной стороны, допускающего широкое применение Адат и Урф, с другой, – способствующего внедрению в обществе духа предпринимательства, ответственности, общественного порядка. При наличии ответственной и сильной верховной власти, Ханифа способствует развитию социальной мобильности. В отличие от другого идеологического “полюса” ислама – Ханбаля и особенно его ортодоксальной формы – ваххабизма (исламского протестанства), Ханифа предоставляет широкие возможности для важного принципа в исламе “толкованию по аналогии”, вбиранию достижений иных цивилизаций. Не вызывает сомнений, что именно принадлежность мусульманского населения большей части Анатолии к ханифитскому мазхабу способствовала утверждению в Турции секулярного политического режима и предопределило ориентацию страны на Европу. Поэтому, видимо, перед турецкими идеологами политического ислама стояла задача ни столь приспособить ислам к западной системе ценностей, сколь сделать политический ислам адекватным турецкому обществу, его религиозно-этической традиции. Совершенно очевидно, что политический ислам станет со временем важной, если не господствующей идеологией в Турции и опыт последнего десятилетия – тому подтверждение.
    Вполне возможно, эта тенденция верно оценена военными кругами Турции – гарантами турецкой государственности, которые весьма сдержано относятся к политике партии “Справедливости и развития”. Следует помнить, что победе данной партии на парламентских выборах предшествовало заявление Секретаря Совета национальной безопасности генерала Т. Килиджа о целесообразности переориентации страны на Евразию и тщетности попыток стать членом Европейского Союза.
    Западные СМИ все еще пытаются представить, что в Турции происходит принципиальная конфронтация между исламистами и военными кругами, которые выражают интересы и настроения вестернизированного турецкого общества. На самом деле, кемализм, сутью которого является государственный и этнический национализм, всегда в известной мере апеллировал к исламизму, а вернее, исламско-тюркскому нациолизму. Большой вклад в разработку идей тюркизма внес турецкий ученый и общественный деятель Зия

-145-


Гекальп (1875-1924), входивший в состав центрального комитета “Иттихад ве теракки”. Указывая, что исламистов, тюркистов и западников объединяет общее стремление к модернизации государства, он попытался синтезировать взгляды всех этих трех направлений в единую идеологию, но под флагом тюркизма. Османизм как идеология им, понятно, во внимание не принимался. (Данилов В.И. Метаморфозы турецкого национализма www.IIMES.ru).
    На Западе пытаются не замечать того, что исламские тезисы новой когорты турецких политиков являются прикрытием для реализации “проекта” нового левого националистического социального движения. Причем, из всех характеристик данного движения, наиболее важным является “национализм”. Национализм имеет широкий диапазон – левый, правый, расистский, либеральный, классовый и религиозный. В условиях кризиса кемализма, который не смог решить насущных проблем турецкого общества, имеет место развитие исламского национализма. Исламский национализм в Турции стал продуктом политики традиционных светских политических партий. США пытаются терпимо воспринять данные тенденции в турецком обществе, при условии, если Турция не изменит геополитических приоритетов и останется лояльной к США. Американские аналитики все еще надеются на то, что умеренный исламизм в Турции останется маргинальным движением и будет иметь временное значение. Возможно, сам по себе политический исламизм не будет иметь большого воздействия на турецкое общество и политику, но Турция приобетает новые амбиции и стремиться занять новые позиции в мире. В политико-идеологической сфере национализм как государственная доктрина Турции смещается от государственного национализма к исламско-тюркскому национализму. Актуальным становится вопрос о синтезе двух элит – исламской и светской в Турции.
(Ягудин Б.М., Эволюция парламентаризма в Турции – Мусульманские страны у границ СНГ, Изд-во “Крафт”, Москва, 2002; Данилов В.И., Исламское движение и политический кризис в Турции 90-х годов - Мусульманские страны у границ СНГ, Изд-во “Крафт”, Москва, 2002; Журавлев А.Ю., Экономическая модель ислама: некоторые аспекты теории и практики www.IIMES.ru; Турецкие исламисты получают благословение армии. 25 мая 2004. www.Inopressa.ru).

    2.25. Конспирологическая версия о “Новом терроризме” и исламские радикальные организации в Турции. Конспирологическая версия о появлении на международной политической арене “Нового терроризма” пока не получила достаточного подтверждения и признания. Более того, в публикациях ведущих аналитических учреждений США и Великобритании данная версия приводится как весьма спорная и главным образом во фрагментарном изложении. Однако наиболее спорной проблемой в рассмотрении данной версии представляется то, что так называемый “новый терроризм” обозначен только как деятельность возникших недавно террористических и радикальных организаций. Имеются попытки исследователей и аналитиков обобщить основные характеристики и направления развития этих организаций, их связи в мире и между собой. Вместе с тем, практически не уделяется внимание “новым целям” данных организаций и тому, каковы идеологические и геополитические основы их деятельности. Создается впечатление, что аналитические и информационные службы Запада игнорируют принципиальную новизну геополитических и идеологических начал и целей данных организаций.
    Традиционными террористическими и радикальными организациями считаются на Западе такие, как Ирландская Республиканская Армия, “Красные бригады”, политические националитические организации Страны Басков, Кор-

-146-


сики, в армянской диаспоре, некоторые левые марксистские и троцкистские организации в Латинской Америке, во Франции, в Италии, а также в ЮгоВосто чной Азии, правые радикальные организации во Франции, Германии, Великобритании, Италии и другие. К новым радикальным (что нередко является синонимом террористических) организациям относятся несколько десятков политических обьединений в России и в странах СНГ. Однако подавляющая часть организаций, которые англо-американские исследователи относят к новым террористическим, являются исламскими. Мы попытаемся привести определенный перечень данных организаций, который конечно же не может быть полным:

1. Palestinian Islamic Jihad
2. Hizbollah of Libanen
3. Hamas
4. Mujahedin-e-Khlad Organization (MKO)
5. Iranian Kurdish Democratic Party (Berlin)
6. Turkish Fazilat Party
7. Algerian Frount Islamique du Salut (FIS)
8. Groupes Islamiques armees or GIA
9. Muslim Brotherhood
10. Taliban
11. Wabbabi-Takfri (Osama bin Laden)
12. Aum Shinkikyos
13. Amerika From The Inside (Amerika min al-Dakhie)
14. Jamaat-e-Islami (Muslim party in Pakistan)
15. Hizbollah of Turkie


    Приведенные организации, действительно, по времени относятся к поздним. Но нет сомнений в том, что данные организации несут определенно новую идеологию и цели. По нашему времени, как исламские, так и неисламские организации данного типа относятся к числу тоталитарных, проповедуют определенный тип мирового порядка и власть своей идеологии над миром. В отличие от организаций леворадикального типа в исламской среде и аналогичные и право- христианские в христианской среде, которые в целом в итоге своей деятельности локализировались в форме националистических организаций, данные новые, преимущественно исламские, организации стремятся избежать национализма и сохранить транснациональный характер. Можно предположить, что одним из побудительных моментов создания новых исламских радикальных и террористических организаций является необходимость “ответа” на вызов национализма в среде исламских народов и создание организационной структуры для всеобщего джихада. Как известно, такие традиционные организации, как “Братья мусульмане” в Сирии, Египте в ряде других странах “национализировались” и стали, по сути, политическими националистическими организациями этих стран. Организации “Хезболла” в Ливане и в Турции с самого начала создавались как исламские националистические организации. Движение “Ансари-е-Хезболла” былo созданo как проофициозная политическая организация. Во многих исламских странах получили развитие актуальные националисти ческие политические организации, которые имеют внутринациональные силы и проявляют солидарность к единоверцам за рубежом только отчасти и ограниченным образом. В условиях отсутствия устойчивой транснациональности и универсальности целей невозможно вести борьбу за мировой исламский порядок и отстаивать геополитические цели ведущих исламских государств.

-147-


    Другой важной характеристикой данных организаций является их тесная связь с исламскими государствами и их спецслужбами. При этом сам процесс создания и политическое развитие этих государств, хотя и были связаны с исламской идеей, но происходили под руководством нерелигиозных лидеров и неисламских политических организаций. Пока что можно утверждать, что к данным государством, инициирующим создание и развитие новых радикальных террористических исламских организаций, относятся Саудовская Аравия, Пакистан и Обьединенные Арабские Эмираты. Можно к числу данных государств отнести и Судан, но эта страна не имеет реальных возможностей создания и обеспечения деятельности крупных организаций. Пакистанская спецслужба Pakistan s radical Islamists Pakistani secret services (ISI) создала и руководила следующими организациями: Jamaat-e-lslami, Lashkar-e-Toiba, Tehrik-e-Jihad, Al-Badr.
    К новым исламским политическим радикальным организациям относят, по существу, все подобные организации в Турции. Приведем их перечень и характеристики.
    Hizbolla. Турецкая организация “Хезболла” разделяет взгляды и цели других организаций с данным названием в Ливане и в других странах, но видимо не имеет никаких организационных связей с ними. Эта организация происходит из раннего этапа организации Kurdish Islamist, когда одноклассник Абдуллы Оджалана, Huseyin Velioglu поставил целью создание на территории Турции Курдского Исламского государства диктаторского характера. Представители турецких спецслужб утверждают, что данная организация получала значительную финансовую и вооруженную помощь из Ирана. Боевики данной организации обучались в иранских лагерях. Первоначально данная организация, которая вскоре стала называться “Хезболла”, вела борьбу не с турецким правительством, а с РПК, которую рассматривала как идеологического противника марксистского типа. В определенный период основным занятием членов “Хезболла” были похищения и убийства членов запрещенной в стране РПК, симпатизирующих ей граждан и курдских бизнесменов, финансирующих РПК. Члены турецкой “Хезболла” фактически входили в состав спецподразделений, борющихся с РПК. Подтверждением этому служат сообщения турецких СМИ, заявляющих, что в начале 1990 г. в обход закона бывший премьер-министр Турции Т. Чиллер выделила главе администрации провинции Батман из своего секретного фонда 2,7 млн. долл., которые пошли на закупку оружия. Затем “Хезболла” подписывает соглашение с РПК в части борьбы с турецким правительством. В течение 1998 г., когда РПК стала терять свою социальную базу и сферу влияния, роль “Хезболла” значительно повысилась. В 1999 г. организация начала расширять свои ячейки и первичные организации в главных городах Западной Турции и прежде всего в Стамбуле. Организация создавала финансовые фонды путем экспроприации исламских бизнесменов, накапливала вооружения и проводила серьезную подготовку к “генеральному” вооруженному выступлению в 2001 г. Турецкие спецслужбы располагают сведениями, что “Хезболла” имеет более чем 25000 членов, включая 4000 вооруженных бойцов. Больше всего данных сил сосредоточено в Юго-Восточной Турции, где “Хезболла” вербовала сторонников среди РПК после декларации А. Оджалана о прекращении огня 2 августа 1999 г.
    Известны следующие вооруженные террористические акции “Хезболла” против Турции:
    - акция против офиса службы безопасности в пригороде Стамбула;
    - террористические акции в 54 помещениях и в 80 областях Турции;
    - от 2400 до 4000 убийств, в которых подозреваются боевики “Хезболла”;

-148-


    - убийства более 73 руководителей местной администрации, из них 60 в самое последнее время.
    За период вооруженной борьбы с терроризмом турецкое руководство израсходовало 130 млрд. долл., что сопоставимо с внешним долгом Турции и продолжает ежегодно тратить 10 млрд. долл.
    Islamic Great East Raiders Front (IBDA-C) – исламская радикальная террористическая организация, начавшая особенно активную деятельность в 1999 г. В течение 90-х гг. данная организация специализируется на нападениях и взрывах бомб в кинотеатрах, магазинах и ресторанах, продающих алкоголь, она взяла на себя также ответственность за убийство Ahmet Taner Kislali – видного секуляристского интеллектуала в Анкаре 21 октября 1999 г. В данной организации преобладают сунниты, но она находится под впечатлением идей Хомейни и Исламской революции в Иране. Это небольшая организация является ответвлением “Хезболла” и насчитывает до 200 членов. Основана в 1987 г. в городе Юго-Восточной Турции Батман, при участии Иранской спецслужбы Savama.
    Islamic Movement Organisation – это курдская организация, которая ведет борьбу с турецким правительством за свободу Курдистана на исламских началах.
    Jihad – небольшая организация, количество членов менее 100 человек. Является ответвлением “Хезболла”, создана в марте 2000 г.
    Milli Gorus – крупная исламская организация турецкой диаспоры в Германии, насчитывает 27000 членов, контролирует более 500 мечетей. Создана после турецких погромов в Германии в 1992 г., сотрудничает с партией “Благоденствия” Н. Эрбакана в Турции.
    Fetullah Gulen Group – массовая исламская организация Турции, насчитывает более 500000 человек, выступает за исламское устройство Турции, законодательство соответствующее шариату, приоритетность исламского образования. Контролирует многие СМИ и более 500 школ в стране, крупную организацию исламских бизнесменов. В настоящее время организация имеет одного министра в коалиционном правительстве.
    Kaplancilar – достаточно крупная исламская радикальная организация турок, бизирующаяся в Германии, лидер организации турецкий еврей Метин Каплан, проживающий в Турции. Насчитывает в Германии до 1100 членов, другие 100-200 человек проживает в Турции. Данная организация тесно интегрирована в турецкие спецслужбы. Имеет целью защиту турецких национальных интересов в Германии.
    Таким образом, термин “новый терроризм”, который британские и американские аналитические учреждения хотят навязать СМИ, не несет никакой идеологической нагрузки. Речь идет просто о новых организациях. Тем не менее, этим организациям адресуются новые глобальные задачи и действия политического исламизма.
    Приведенные примеры исламских радикальных и террористических организаций Пакистана и Турции показывают, что они носят прежде всего националисти ческий характер, отстаивают интересы концентрированного национализма в своих странах на исламских началах. То есть, исламская идеология, которая сводится к установлению шариата, представляется как социальная идеология, альтернативная марксистской или правохристианской идеологии. Данная среда активного политического ислама является благоприятной для вербовки волонтеров, предназначенных для регионов, которые представляются актуальными в части борьбы исламских государств и движений. Но сами по себе данные организации не призваны вести широкую внешнеполитическую исламскую

-149-


деятельность, тем более вооруженную деятельность. Как показывает практика вербовки боевиков, исламские организации в Лондоне, специально созданные для засылки боевиков в Чечню, не имела успеха в отношении институционализированных националистических организаций в странах Европы и Ближнего Востока. По британским оценкам, идея борьбы в Чечне была явно непопулярной в среде радикальных исламских организаций в Алжире.
    Определяющую роль в настроениях членов исламских радикальных националисти ческих организаций играют государства, осуществляющие патронаж над ними. Например, патронаж Ирана над ливанской организацией “Хезболла” или “Амаль” (шиитские организации) полностью исключает их участие в боевых действиях на Северном Кавказе или в Нагорном Карабахе, а также в Центральной Азии, пока между Ираном и Россией, Ираном и Арменией существуют отношения позитивного развития.
    Представляется очень важным понимание того, что в настоящее время наступил период “спада” в глобальном исламской движении (в том, что принято называть исламским фундаментализмом или исламским модернизмом). В нынешних условиях, когда массы в мусульманских странах, исламские интеллектуальные круги и лидеры крупных исламских движений выяснили, что исламский порядок как социально-политическая доминанта не в состоянии решить наиболее сложные общественные и политические проблемы их стран, создание новых транснациональных организаций, независимых от государств, стало бессмысленным. Развиваются исламские националистические организаций, а под видом исламских космополитических организаций создаются государственные службы и структуры, имеющие внешнеполитические цели и задачи.
    Учитывая характер, цели и направления действия данных служб и структур, можно с достаточной уверенностью предположить, что речь идет о глобальном геополитическом и геоэкономическом проекте мировой исламской финансово- нефтяной элиты, которая интегрирована в структуры ряда государств, чьи экономические и политические возможности позволяют вести борьбу за контроль над нефтяными и газовыми ресурсами, важнейшими маршрутами энергокоммуникаций, геополитически узловыми регионами. Эта группа государств ориентируется на Саудовскую Аравию, Обьединенные Арабские Эмираты и возможно другие арабские государства-экспортеры нефти. Данная исламская элита понимает, что она никогда не будет контролировать наиболее передовые технологии и пытается установить свой контроль над альтернативными источниками нефти, газа, золота и другого минерального сырья, которые понадобятся после исчерпания актуальных мировых источников, эксплуатируемых ими. Имеются предпосылки для борьбы этих исламских “полити ческих центров” не только с Россией и Китаем, но и с Великобританией и США. Борьба с Великобританией на Северном Кавказе уже происходит, что обусловлено совпадением глобальных целей и мотивов политики Великобритании и “исламских политических центров”.
    Значительные проблемы существуют в отношениях между ведущими исламскими государствами и в том числе по поводу данных целей. Вместе с тем, именно стремление обеспечить успех своей глобальной политики, обусловило то, что Саудовская Аравия нормализовала отношения с Ираном. Для саудовцев это означает не только обеспечение безопасности в Персидском заливе и партнерства в случае реанимации агрессии Ирака, но и нейтрализация Ирана в части саудовской политики в Кавказско-Каспийском и в Центральноазиатском регионах. Хотя нужно отметить, что Иран очень неудобный партнер для Саудовской Аравии в данных регионах, где Иран имеет свои стратеги ческие задачи.

-150-


    В отличие от арабских государств-экспортеров нефти, Пакистан не располагает значительными финансовыми и экономическими ресурсами и преследует в своей политике иные цели. Пакистанская элита понимает, что Пакистан – временно существующее государство, что обусловлено возрастающими этно-политическими и социально-экономическими проблемами. Возрастают также проблемы с США и европейцами, которых уже не устраивает чрезмерно “автономная” политика Пакистана. Политический кризис в Пакистане возможно перерастет в кризис государственности и нет ощущения того, что США и Великобритания хотели бы предотвратить этот кризис. Поэтому для сохранения Пакистанского государства необходима “великодержавная идея”, основывающаяся на исламских ценностях. Для этого необходимо находиться в острой и долгосрочной конфронтации с рядом государств, прежде всего с Индией, Россией, а в ближайшее время – с Ираном и малыми государствами, которые противодействуют пакистанскому экспансионизму. Нет сомнений в том, что Пакистан преследует цель стать региональной макродержавой, что предполагает конкуренцию практически со всем регионом. В таком же положении находится Турция. Она не располагает достаточными средствами для проведения амбициозной политики в регионах. На фоне разрастающейся “ассиметричной” борьбы арабских исламских движений от Алжира до Афганистана, Турция не может не воспользоваться шансом усилить свое влияние в мире при помощи турецких исламских и исламско-националистических групп.
    Данная версия основывается на опубликованных источниках Международного института стратегических исследований (Лондон). (Survival, The IISS Quarterly Volume 42 Number 2 Summer 2000; London – America and the New Terrorism – An Exchange, Strategic Comments Summaries, Volume 6 Issue 3, April 2000).

-151-


ГЛАВА 3. ПОЛИТИКА США И ТУРЦИИ В ОТНОШЕНИИ АЗЕРБАЙДЖАНА

    3.1. Общая ситуация. Правящая политическая элита Азербайджана, вклю- чающая “нахичеванский клан” и семью Гейдара Алиева достаточно давно находится в сложном положении, так как утратила доверие и авторитет в обществе. Это объясняется следующими факторами: установлением в Азербайджане откровенной диктатуры, игнорирующей интересы большинства кланов и политических группировок; отсутствием свобод и проведением широких репрессий против политических противников; неурегулированностью карабахской проблемы; отсутствием ощутимых позитивных сдвигов в социальной ситуации; созданием крайне уязвимой экономической базы, основанной на превращении Азербайджана в монопродуктовую страну (95% экспорта и 75% бюджетных поступлений основываются на нефти); неопределенностью отношений с основными внешнеполитическими партнерами – Турцией, Россией, Ираном, США и Европейским Союзом, а также продолжительной конфронтацией с Ираном. Азербайджан является социально-демографически дезорганизованной страной: Азербайджан покинуло 3,4 млн. человек из реально имеющихся 6,5-6,7 млн. граждан, в стране осталось не более 3,3 млн. человек, то есть 50% населения, тогда, как Грузию покинуло около 1,1-1,2 млн. (20%), а Армению 800-900 тысяч (21%), при этом до 2,5 млн. проживает в бакинской агломерации, а обширные районы вблизи с границей с Арменией и Нахичеванская область обезлюдели (в Нахичевани из 300 тысяч человек осталось не более 75-85 тысяч). (Александр Арсеньев, Парадоксы статистики. В современном Азербайджане проживают не более четырех миллионов человек, “Независимая газета”, # 225 (2041), 1 декабря 1999 г.)
    20 мая официальная газета “Бакинский рабочий” опубликовала обширную статью главы президентской администрации Рамиза Мехтиева под названием “Азербайджан в эпоху глобализации”. Мехтиев выражает сомнение в искренности намерений Запада модернизировать азербайджанское общество. “Идея, которую ныне Запад внедряет в наш регион, модернизация общественной и государственной жизни, помощь в создании гражданского общества, правового государства и т.д. обусловлена требованием времени. Но как только она начинает реализовываться на практике, возникают сомнения (иногда обоснованно) в искренности намерений Запада, так как они ассоциируются с попыткой экспансии”, - пишет он. Касаясь темы национальной безопасности Азербайджана, Мехтиев называет три ее элемента: “евроцентризм” – интеграция в европейские структуры и НАТО, “атлантизм” – стратегическое сближение с США и “региональный периметр” – формирование партнерских отношений со странами региона. Подобная концептуальная постановка вопроса содержит глубокое (возможно неосознанное) противоречие. Данные геополитические ориентации сами по себе не содержат противоречий, но проблема заключается в реализации такой политики. Эта разнонаправленная геополитическая концепция требует относительно нейтрального внешнеполити ческого поведения, что вряд ли возможно в условиях, когда Азербайджан однозначно избрал западные направления экспорта нефти. Азербайджан располагает двумя серьезными внешнеполитическими ресурсами – нефть и партнерство с Турцией, что уже предопределяет его роль и место в регионе. Если бы Азербайджан имел реальные возможности осуществлять разнонаправленную политику, это произошло бы в период правления Гейдара Алиева. Кроме того, имеющиеся потенциальные политические ресурсы не всегда возможно успешно реализовать. (“И Турция ополчилась против Азербайджана”: Азербайджан за неделю - ИА REGNUM).

-152-


    Несмотря на значительную военно-техническую и организационную помощь Турции, Израиля и США, Азербайджану не удалось создать боеспособные вооруженные силы и нагорно-карабахская группировка армянских войск имеет несомненные преимущества на Южном Кавказе. В последнее время провокационных высказываний по Нагорному Карабаху более чем достаточно, а 18 ноября ректор Бакинского государственного университета заявил американскому посланнику Россу Уилсону, что азербайджанцы могут “подняться на освобождение родной земли”. Переговоры по политическому урегулированию карабахского конфликта зашли в тупик. Тем не менее президент Азербайджана Гейдар Алиев публично опровергал слухи о возможном возобновлении военных действий.
    Приведем отрывок из публикации Клэра Дойла, независимого журналиста, живущего и работающего в Баку: “Войска Азербайджана более многочисленны, чем вооруженные силы Армении и Нагорного Карабаха. Однако дело не в цифрах. Военной операции в Карабахе будут мешать несколько факторов, в частности, моральное состояние азербайджанской армии. Оксана Антоненко, сотрудник Лондонского Международного института стратегических исследований, говорит, что в некоторых отношениях вооруженные силы Азербайджана превосходят армянские. Это превосходство, по словам О. Антоненко, заклю- чается, в том числе, в связях с войсками НАТО, в частности, расквартированных в Турции. О. Антоненко убеждена, что подготовка азербайджанских воинских частей, их тактические и стратегические знания находятся на более высоком уровне, чем в армянских войсках, сформированных по образцу российских вооруженных сил. В то же время, моральное состояние этих хорошо подготовленных солдат находится на низком уровне. “Две тысячи шестьсот наших солдат находятся в тюрьме за уклонение от военной службы, - говорит Таисия Гордеева, заместитель председателя общества “Солдатские матери Азербайджана”. (НАГНЕТАНИЕ МИЛИТАРИСТСКИХ НАСТРОЕНИЙ В АЗЕРБАЙДЖАНЕ ПРИКРЫВАЕТ СЛАБОСТЬ ЕГО ВООРУЖЕННЫХ СИЛ. EURASIANET 07.VI.2003).
    Азербайджан обладает крайне низким рейтингом в оценках международных, американских и британских организаций как экономический субъект и с правовой точки зрения. (Американская организация “Heritage Foundation” (“HF”) опубликовала ежегодный отчет по “индексу экономической свободы”. Согласно этому отчету Армения заняла 44-е место в мире. Для сравнения: Азербайджан на 104-м месте, Грузия – 113-м, Турция – 119-м, Россия – 135-м, Иран – 146-м. Среди стран Европы и Северной Америки Армения заняла 20-е место, а среди стран с переходной экономикой пропустила вперед только прибалтийские страны и Чехию, разделив 5-е место с Венгрией. (www.sakartvelo.ru).
    Несмотря на достаточно большие инвестиции (только Турция осуществила инвестиций объемом в 500 млн. долл.) в Азербайджане и после ряда попыток возродить традиционные отрасли промышленности – химическую, нефтяное машиностроение, текстильную, сформировалась монопродуктовая однонаправленная экономика. До 90% экспорта и 75% государственных доходов фрмируются за счет нефтяного комплекса. Турция и некоторые другие страны предпочитают осуществлять инвестиции (за пределами нефтяного бизнеса) в мелкий и средний бизнес, связанный либо с закупками и экспортом сельскохозяйственного сырья (кожа, шерсть и хлопок), либо со сферой сервиса. Располагая, так же, как и Армения, ограниченным внутренним рынком, возможности Азербайджана в сфере кадров в промышленности гораздо более ограничены. Азербайджанская элита примирилась с перспективой развития монопродуктовой модели. Азербайджанская провинция практически лишена промышленного производства. Азербайджану пришлось решать проблемы

-153-


импорта природного газа из России для замещения ресурсов нефтепродуктов в энергетике, в целях обеспечения экспорта нефти как более выгодного направления. В Азербайджане традиционно возлагали большие надежды на Турцию, в том числе в экономической сфере. (При этом, в общественном сознании присутствовал интересный феномен – Турция не просто должна была помочь, а сама решить политические и экономические проблемы Азербайджана). Однако Турция, где более трети территории по уровню экономического развития не превосходит самые отсталые районы Азербайджана, не может заниматься устройством процветания в Азербайджане, предпочитая рассматривать его как свою энергосырьевую провинцию. США воспринимают экономи ческие проблемы Азербайджана как результат неэффективного управления и считают, что для достижения определенных социально-экономических стандартов столь небольшой стране достаточно развитие нефтяного комплекса. Для США в Азербайджане имеют место две проблемы: обеспечение успешной добычи и транспортировки нефти; его дистанцированность от России. Карабахская и иные проблемы для США несущественны.
    Высок уровень неопределенности в реализации наиболее важных энергокоммуникационных проектов “Баку-Тбилиси-Джейхан” и “Шахдениз-Эрзурум”. Международный валютный фонд, Всемирный банк, Европейский банк реконструкции и развития выдвигают перед Азербайджаном серьезные претензии в сфере финансовых отношений. Тесные партнерские отношения Азербайджана с Израилем и США, принятие им всех предложений США по сотрудничеству в иракской проблеме обусловило его политическую и экономическую изоляцию в исламском и арабском мире, вызвало отказ ряда арабских государств от осуществления инвестиций в экономику Азербайджана.

    3.2. Цели США и Турции в Азербайджане. “Как известно, Азербайджан разрешил Пентагону использовать свое воздушное пространство в ходе войны с Ираком. Информированный источник в международном аэропорту Бина сообщил, что интенсивность полетов в последние дни увеличилась, а в ночное время в азербайджанском аэропорту дозаправляются до десяти военно-транспортных “Геркулесов”, обслуживание которых осуществляют американцы. “США регулярно консультируются с Азербайджаном относительно военных действий против Ирака”, - заявил на днях журналистам посол США в Баку Росс Уилсон. Но вопрос об использовании американцами воздушного пространства страны Уилсон предпочел не комментировать, ответив уклончиво. Осторожность посла США и официальных лиц Баку объяснима. По мнению политолога Эльхана Кулиева, дело в том, что Азербайджан является членом Организации Исламская конференция, которая осудила антииракскую кампанию Вашингтона. По некоторым сведениям, эта организация была в числе инициаторов бойкота Баку со стороны исламских деловых кругов, намеревавшихся в апреле провести в Азербайджане “круглый стол” по вопросам сотрудничества, но затем отложивших эту идею”. (Ирада Алекперова, Ариф Усейнов, И западные, и восточные инвесторы покидают Баку, “Независимая газета”, # 64 (2897) 1 апреля 2003 г.).
    Проблемы Азербайджана в Каспийском море стали более актуальными и приоритетными для его политической элиты, чем проблема Нагорного Карабаха. Имеются серьезные пограничные проблемы с Ираном и Туркменистаном, что практически блокирует некоторые довольно крупные энергокоммуникационные проекты межрегионального значения.
    “5 июня 2001 г. Туркмения закрывает посольство в Баку. Азербайджан выразил сожаление по поводу решения Туркмении закрыть свое посольство в Баку. Туркмения объяснила это решение финансовыми трудностями и зая-

-154-


вила, что закрытие посольства временное. На такой шаг Ашхабад пошел после провала в прошлом месяце переговоров между двумя странами по определению границы в Каспийской море, которые могли иметь решающее значение в разделе крупных месторождкений нефти и газа морского шельфа. Туркмения угрожает принять жесткие меры в ответ на претензии Азербайджана на ряд нефтяных месторождений, на которые претендует и Ашхабад. По словам азербайджанского министра иностранных дел Вилаята Кулиева, закрытие посольства – это не решение спора”. (Служба новостей Би-Би-Си).
    Британскими и американскими аналитиками азербайджано-российские отношения характеризуются как непоследовательные, что связано не столько с российско-армянским партнерством, а в гораздо более принципиальной мере – его стратегической ориентацией на Турцию, Великобританию и США. Однако, даже отношения с Турцией носят не всегда ровный характер, так как Турция преследует свои политические интересы в отношениях с Россией, Арменией, Ираном. В России политики и аналитики начинают понимать, что в лучшем случае российско-азербайджанские отношения будут ровными, партнерскими и даже дружественными, но не союзническими. Одним из главных достижений российского аналитического сообщества является понимание того, что Россия не может подарить Азербайджану Нагорный Карабах. В последнее время в Москве даже не пытаются делать вид, что этот “подарок” возможен, что представляется важным для упрочения российских позиций на Южном Кавказе.
    Внутриполитическая и внешнеполитическая ситуация, в которой оказался Азербайджан, обусловливает необходимость для его правящей политической элиты согласовывать свои цели и задачи с США и Турцией – двумя государствами, которые способны реально оказывать влияние на Азербайджан и его общество. “Нахичеванский клан” и семья Г. Алиева подошла к президентским выборам осенью 2003 г. в состоянии внутреннего кризиса, определенной растерянности и приближающегося глубокого политического, государственного и национального кризиса. Семью Г. Алиева мало интересуют проблемы, не связанные с ее политическим положением, например, карабахская или социальная ситуация в стране. Политика “семьи” направлена исключительно на укрепление ее положения. С этими совершенно частными интересами связано и малоэффективное внешнеполитическое лоббирование интересов Азербайджана, так как практически все связи, обязующие контакты и внешние позиции страны используются для защиты интересов “семьи”. Например, лоббирование интересов Азербайджана по карабахской проблеме осуществляется как третьестепенная задача. Главными лоббистами интересов Азербайджана являются правительства Турции и Великобритании, нефтяная компания “Бритиш Петролеум”, “Американский еврейский комитет”. Вместе с тем, данные серьезные партнеры лишь отчасти занимаются карабахской проблемой. Они приоритетно заняты защитой интересов семьи Г. Алиева. (Во всем американобританском аналитическом сообществе интересы Азербайджана в части карабахской проблемы заняты всего лишь несколько экспертов, не обладающих большим влиянием – Бренда Шифер (Гарвардский университет), Фиона Хилл (Институт им. Бругкинса), Ариэль Коен (Фонд “Наследие”), Глен Ховард (Университет им. Джона Хопкинса), Стивен Бланк (РЭНД-корпорейшн). Наиболее влиятельные аналитики, тесно с связанные с нефтяными интересами США и Азербайджана – Генри Киссинджер, Збигнев Бзежинский, Роберт Ибел (Центр стратегических и международных исследований), Джон Сонуну, а также занимающиеся геополитическими проблемами Кавказа и Центральной Азии – Чарлз Фарбэнкс, Фредерик Старр, Пол Гобл, Анатоль Ливен, Марта Олкот и другие практически демонстративно отмежевались от рассмотрения

-155-


карабахской проблемы. По некоторым оценкам, политическое руководство Азербайджана затрачивает на лоббирование своих интересов в карабахской проблеме не более 1,0 млн. долл. в год, преимущественно в США и в европейских структурах, тогда как затраты в лоббировании экономических интересов и защиты интересов “семьи” Г. Алиева на протяжении всего периода пребывания ее у власти составили не менее 160 млн. долл. (По предположению политолога Алека Раси-заде, проживающего в США, возможно сверхзада чей семьи Г. Алиева является создание миллиардного состояния. Из частной беседы с автором).
    Необходимо также отметить, что основным защитником и гарантом безопасности “семьи” Г. Алиева на международной арене является не Турция, а правительство Великобритании и компания “Бритиш Петролеум”. Именно политические круги Великобритании (близкие к консервативной партии и Маргарет Тетчер) осуществили нивелирование весьма отрицательного имиджа, который сложился в США (в том числе в Конгрессе и Госдепе) в период правления администрации Б. Клинтона, в отношении “семьи” Г. Алиева. Однако, Великобритания не имеет намерений обозначить свое присутствие в политических процессах в Азербайджане. Задача Великобритании состоит в обеспечении дальнейшего контроля ее компаний над нефтяной отраслью Азербайджана. Наиболее важные и долговременные внешнеполитические интересы Азербайджана не находят непосредственной поддержки Великобритании. В свою очередь, политические круги США и Великобритании не заинтересованы в проведении правительством Азербайджана политики защиты национальных интересов, в том числе по карабахской проблеме, так как это усиливает риски и угрозы в сфере добычи и транспортировки нефти, а также ослабляет влияние США на Азербайджан. Связи деятелей консервативной партии и представителей нефтяного бизнеса Великобритании с американскими кругами, связанными с администрацией Дж. Буша, могут сыграть решающую роль в развитии внутриполитического процесса в Азербайджане и прежде всего в политической судьбе семьи Г. Алиева.
    Политическое руководство Азербайджана находится в весьма уязвимом положении и ему необходима безусловная поддержка США, и отчасти Турции и России. Примерно к началу 2002 г. Г. Алиев пытался заручиться поддержкой Ирана, но данная проблема не была решена даже частично. Однако одновременная опора на США и Россию является весьма проблематичной задачей, а опора на Турцию не может заменить поддержку со стороны США. Ситуация осложнилась еще и тем, что после военной операции американо-британской коалиции в Ираке, американо-турецкие отношения стали напряженными. Сразу по завершении операции в Ираке, США предприняли шаги по диверсификации дислокации своих военных баз в регионе Большого Ближнего Востока, исклю чающей столь сильную зависимость от Турции и Саудовской Аравии. США стали изыскивать возможности по созданию альтернативных мест базирования военной авиации на Южном Кавказе и в Персидском заливе. Одновременно США ослабили внимание и не проявляют энтузиазма в отношении проекта сооружения нефтепровода Баку – Джейхан, что отразилось на выжидательной позиции международных финансовых организаций. Главным следствием охлаждения турецко-американских отношений оказалось то, что США проявляют стремление дистанцировать Азербайджан от Турции. Имеются косвенные признаки того, что США стремятся ограничить не только азербайджано-турецкие, но и грузинско-турецкие отношения. Однако, если ранее военная политика Турции на Южном Кавказе осуществлялась либо в рамках договоренностей с США, либо в рамках программ НАТО, то можно ожидать, что Турция готова проводить достаточно независимую военную политику в отно-

-156-


шениях с Грузией и Азербайджаном. Возможно, это будут скромные и ограни ченные программы, но последовательные и системные. Перед американцами стоит задача верно оценить рациональную середину в развитии отношений Турции с Грузией и Азербайджаном. До операции в Ираке подобной задачи не было. Развитие данных отношений ранее никак не ограничивалось.
    “6 мая 2002 г. Азербайджано-турецкие переговоры. Турецкая делегация во главе с заместителем премьер-министра страны Девлетом Бахчели прибыла в Азербайджан для переговоров, которые, как ожидается, будут, среди про- чего, посвящены расширению военного сотрудничества. Делегация, в составе которой находится также министр обороны Турции Сабахаттин Чакмакоглу, намерена встретиться с президентом Гейдаром Алиевым и членами кабинета министров Азербайджана”. (Служба новостей Би-Би-Си). Одновременно, Азербайджан пытается установить институциональные отношения с США в военно-политической сфере. Правительство Азербайджана подписало соглашение о предоставлении судебного иммунитета военнослужащим США. В соответствии с соглашением, по 98-й статье Римского устава, Азербайджан гарантирует США, что ни при каких обстоятельствах не подаст в Международный уголовный суд иск против солдат этой страны, совершивших какие-либо противоправные действия.
    Политика США в отношении Азербайджана учитывает не только позиции геополитических центров силы – России, Ирана, Турции, Великобритании и Европейского Союза, но и позиции малых стран региона – Армении, Туркменистана, Казахстана и Грузии. Например, США так или иначе должны сохранять баланс в своих отношениях с Азербайджаном и Арменией, включающий экономическую помощь, политическое и военное сотрудничество, урегулирование карабахской проблемы, критику политических режимов и предъявление соответствующих претензий. Однако выясняется, что дальнейшее проведение политики “баланса” невозможно. Весной 2003 г., в период президентских и парламентских выборов в Армении, США попытались воспользоваться полити- ческим моментом для оказания серьезного политического давления на Армению, с целью обеспечить осенью 2003 г. (во время президентских выборов в Азербайджане) аналогичное давление на “семью” Г. Алиева для полного под- чинения страны американским интересам. Однако политическое руководство Армении, оказавшись в данной крайне неблагоприятной ситуации, приняло решение о полном игнорировании заявлений и действий Государственного департамента и Белого дома. Подвергшись сильному давлению и критике во время президентских выборов, политическое руководство Армении провело парламентскую предвыборную кампанию и сами выборы исключительно в своих “командных” интересах, полностью игнорируя интересы США. Вскоре после выборов, Армения заявила, что выступит против намерений США совершить агрессию против Ирана. Это в значительной мере дезорганизует политику США на Южном Кавказе, основанную на соблюдении “балансов”. США поняли, что либо необходимо отказаться от политики “балансов” и сделать для себя приоритетными отношения с Азербайджаном и Грузией, игнорируя Армению, либо попытаться восстановить политический баланс в регионе, так как дистанцирование Армении, в условиях конфронтации с Ираном и с Турцией, в интересах США. Выясняется, что США всегда использовали “армянский фактор” для оказания давления на Турцию и Азербайджан. (Можно было наблюдать, как американские дипломаты были озадачены поздравлением президента Турции Ахмеда Сезера в адрес Р. Кочаряна по случаю переизбрания его президентом Армении. Если ранее, до событий вокруг Ирака, США приветствовали бы этот шаг турецкого президента, то в сложившихся новых условиях в регионе, это некстати для США). Аналитическая проблема заключается

-157-


в том, насколько принципиальна и долговременна “новая” ситуация в регионе. По нашему мнению, независимо от развития ситуации, США не имеют рекомендаций в части проведения некоего нового политического курса на Южном Кавказе и будут стремиться сохранить политику “балансов”. Это основывается на соблюдении приоритетов США на Южном Кавказе, которые заключаются в поддержании стабильности, в целях успешной транспортировки углеводородов Каспийского бассейна. Все остальные проблемы либо подчинены данной цели, либо в действительности не включаются в состав “кавказско-каспийских” задач США, например проблема Ирана. И все же американская политика на Южном Кавказе уже качественно отличается от политики России. Данное качество заключается в том, что США проводят (не с самого начала становления их политики в регионе) в отношении Армении и Азербайджана практи- чески невзаимосвязанную политику, как это приходится пока делать России. Но логика развития политических процессов в регионе приведет и российскую политику к данным подходам и стилистике.

    3.3. Роль Азербайджана в регионе. Исходя из данной аналитической предпосылки, допустимы следующие предположения относительно политики США в отношении Азербайджана, в том числе в иранском направлении.
    1. Несмотря на многочисленные утверждения европейских и российских аналитиков о том, что в США соблюдается преемственность внешней политики, администрация Дж. Буша проводит более деидеологизированную внешнюю политику, не преследуя, например, целей режимов принуждения в Новых Независимых Государствах проводить более демократическую политику, соблюдать свободы и права человека. Из всех Новых Независимых Государств американцев шокирует, практически, только политический режим в Туркменистане, хотя во всех странах Южного Кавказа и Центральной Азии демонстрируется политика, граничащая с диктатурой. Американские правительственные и неправительственные организации проявляют достаточно убедительное внимание внутриполитической и правовой ситуации в Азербайджане. Государственный департамент неоднократно делал нелицеприятные заявления по этому поводу. Аналогичную озабоченность проявляет Конгресс США.
    Вместе с тем, данная озабоченность носит показной, “мягкий” характер и никак не угрожает положению правящей элиты. Г. Алиев является весьма надежным внешнеполитическим партнером и чаще всего его внешнеполити- ческие партнеры (в первую очередь Турция) оказываются менее надежными и последовательными. Г. Алиев решил практически все проблемы связанные с добычей и транспортировкой нефти для компаний Западного сообщества, прежде всего, в интересах США и Великобритании, в определенной мере пойдя на многие экономические и политические уступки. “Семья” Г. Алиева находится в приватных и партнерских отношениях с представителями серьезных экономических и политических кругов Великобритании и США. Г. Алиев, вопреки устремлениям наиболее радикальных политических группировок Азербайджана, сохранить достигнутое перемирие в зоне карабахского противостояния, сумел установить более ровные отношения с Россией, не пытаясь ставить себя в сильную зависимость от Москвы, попытался урегулировать отношения с Ираном. Все это вполне устраивает США и Великобританию, которые заинтересованы в стабильности на Южном Кавказе. США также, несомненно, учитывают и то, что вряд ли альтернативный политический режим в Азербайджане в состоянии обеспечить внутреннюю стабильность, сохранить мир с Арменией и Ираном, не будет предъявлять амбициозных требований в сфере нефтяной промышленности и установит более демократический порядок в стране.

-158-


    Следует отметить, что в течение последнего времени (можно допустить период с начала прихода к власти администрации Дж. Буша) США в значительной мере утратили интерес к Азербайджану, так как основные проблемы в нефтяной сфере уже решены, и США не хотели бы включаться в решение внешнеполитических проблем Азербайджана, тем самым усиливая напряженность в регионе. Не вызывает сомнений и то, что смена властной команды в Азербайджане приведет к возрастанию внутренней и региональной безопасности. Возможно, партия “Мусават” (получившая на предыдущих парламентских выборах в действительности от 40 до 50% голосов), придя к власти попытается решить карабахскую проблему военным способом. Кроме того, данная достаточно радикальная команда может бесконтрольно пойти на эскалацию напряженности в азербайджано-иранских отношениях, что не входит в планы США, несмотря на их намерения оказать сильное давление на Иран. Нельзя утверждать, что США не пытались обнаружить альтернативные “семье” Г. Алиева команды и политиков для ротации властных команд. Внимание США привлекали четыре политика из числа оппозиции: Расул Гулиев – лидер Демократической партии (ныне проживающий в США); Иса Гамбар – лидер партии “Муссават”; Али Керимов – лидер наиболее влиятельного крыла “Народного фронта”; Эхтибар Мамедов – лидер “Партии независимости Азербайджана”. Однако поиск велся и внутри команды Г. Алиева. Наиболее предпочтительными политическими персонами из лагеря официоза являются Рамиз Мехтиев – глава президентской администрации; Намик Аббасов – начальник ведущей спецслужбы Азербайджана; Сафар Абиев – министр обороны; Артур Раси-заде – премьер-министр Азербайджана. Однако Г. Алиев, умело применяя политические технологии, сумел свести на нет шансы своих оппонентов и партнеров и добиться власти путем легитимных выборов. В июне 2003 г. администрация США приняла окончательное решение поддержать на президентских выборах “семью” Г. Алиева. США посредством своих интеллектуальных учреждений создали в Азербайджане обстановку безальтернативности нынешней властной команды. Ведущие лидеры оппозиции приглашены в Вашингтон Национальным институтом демократии для разъяснения позиции США. При этом, администрация Дж. Буша, пытаясь сохранить свои позиции в азербайджанском обществе и в среде азербайджанского политического класса, преподносят этот вариант развития событий в Азербайджане как возможность для полноценного и продуктивного сотрудничества команды Г. Алиева, оппозиции, при участии США, в целях достижения больших свобод и демократии. Политика США в Азербайджане подчинена сохранению стабильности в стране и в регионе во имя реализации нефтяных проектов.
    Стивен Бланк – профессор Военного колледжа Армии США: “Борьба за власть в Баку приведет как минимум к бесконечной паузе в разрешении карабахского вопроса. В настоящий момент мирный процесс застыл на мертвой точке, главным образом из-за того, что как Армения, так и Азербайджан не склонны к компромиссам, которые необходимы для долговременного урегулирования. С обеих сторон потребуются немалые политические усилия, чтобы убедить своих граждан в необходимости заключения мирного договора. Возможность политической дестабилизации может вынудить Россию к наращиванию усилий по восстановлению своего влияния в Азербайджане. В последние несколько лет Алиев добился успеха, наладив стабильные отношения с Москвой. Однако любые симптомы ослабления власти Алиева могут привести к вмешательству российского руководства во внутренние дела Азербайджана. По мнению некоторых экспертов, Москва попытается заключить дипломати- ческую сделку с Алиевым, предложив стать гарантом власти Ильхама в обмен на расширение своего влияния в Азербайджане.” Мнения, выраженные в этой

-159-


статье, ни в коей мере не отражают взглядов, разделяемых Армией США, Министерством обороны или правительством США. (24.IV.2003. Eurasianet http://www. eurasianet.org).
    Сложившиеся политические условия в Азербайджане представляются весьма благоприятными для установления в стране, в значительной мере зависимой от США, политического режима в лице “семьи” Г. Алиева. Данный режим характеризуется политическими методами “умеренной диктатуры”, надежностью в плане внешнеэкономического партнерства, политической прагмати чностью, что практически исключает возобновление военных действий в зоне карабахского противостояния. Важное значение для США и Великобритании (а также Израиля) имеет то несомненное обстоятельство, что “семья” Г. Алиева, в отличие от других политических группировок в стране, намерена сохранить независимость Азербайджана от Турции, предотвратить превращение Азербайджана в турецкий сателлит. Это соответствует семейным и клановым интересам Г. Алиева, так как Турция всегда рассматривала Г. Алиева как не совсем удобного партнера. Одновременно, клан Г. Алиева не характеризуется пророссийскими настроениями. Г. Алиев рассматривал независимость Азербайджана как собственную независимость, он сделал ставку на наиболее сильную группировку в мире – США - Великобритания - Израиль. Г. Алиев не считал Иран приоритетным противником и готов был урегулировать азербайджано- иранские отношения. Но это может рассматриваться таким образом, пока Иран не вмешивается во внутренние дела Азербайджана. Между тем, Иран осуществляет масштабное вмешательство во внутренние дела Азербайджана, создав довольно широкие группировки политического ислама. Это объективно направлено на устранение от власти “семьи” Г. Алиева и обусловило антииранскую направленность его политики. Кроме того, в ответ на поползновения Г. Алиева поднять вопрос “иранских азербайджанцев”, Иран начал осуществление контрполитических действий в Нахичеванской области и в ираноязычных регионах Азербайджана – Мугани и в Талышстане. Политика Ирана в Нахичевани также направлена на оказание, посредством этой изолированной области, влияния на правящий “нахичеванский” клан в Баку. Политическая элита Азербайджана в целом настроена антиирански. В определенной мере иранская тема превалирует в Баку над армяно-карабахской. Поэтому любые антииранские действия США и других государств будут приветствоваться в Азербайджане. После иракской операции, в азербайджанском обществе серьезно рассматривается возможность объединения Республики Азербайджан с северо-западными провинциями Ирана. Вместе с тем, наблюдаются и опасения относительно возможного развития данных событий.
    2. Политика США предполагает некоторые политические конструкции, обеспечивающие военное сотрудничество с Азербайджаном, Грузией и Арменией. Администрация США пытается представить уровень и предметность сотрудни чества государств Южного Кавказа с НАТО, участие в программах блока как важный признак лояльности данных государств к самим США и всему Западному сообществу. В действительности, отношение США к интеграции южнокавказских государств в атлантический блок во многом носит демагоги ческий характер, и США относятся к этому процессу весьма формально, понимая, что так или иначе данные государства (во всяком случае Грузия и Азербайджан) официально поставят вопрос о принятии их в НАТО. Однако это не соответствует истинным намерениям США и ведущих европейских государств, которые не намерены принимать на себя безусловных обязательств по обеспечению безопасности на Южном Кавказе и в Каспийском бассейне, при неурегулированности многих региональных проблем. Европейские государства пока не сформулировали своих интересов и интересов Европейского Союза в

-160-


целом на Южном Кавказе. Их участие в развитии политических процессов в регионе носит, скорее, показательный характер, и не соответствует реальным проблемам и задачам. США, стремящиеся возложить на Европейский Союз урегулирование карабахской и абхазской проблем, понимают тупиковость и непродуктивность этих ситуаций. США пытаются создать в данном регионе, а также в Центральной Азии, альтернативную систему безопасности, опирающуюся, главным образом, на силы и возможности государств региона, при доминирующей роли США. Ни США, ни ведущие европейские государства не намерены, даже отчасти, применять силовые методы в урегулировании военно- политических конфликтов на Южном Кавказе. В определенной мере европейцев устраивает сложившееся положение на Южном Кавказе. Во-первых, неурегулированность конфликтов позволяет сдерживать интеграцию с государствами региона. Во-вторых, конфликтность региона ограничивает политику как России, так и США на Южном Кавказе. Принимая во внимание тот факт, что европейская составляющая оказывает все большее влияние на политические решения НАТО, для стран Южного Кавказа процесс интеграции с НАТО не становится более легким. Европейцы вполне понимают, что Грузия и Азербайджан пытаются использовать возможности НАТО для решения их проблем. “24 марта 2001 г. Министр обороны Азербайджана – за базы НАТО на Кавказе. Министр обороны Азербайджана Сафар Абиев призвал НАТО установить свои базы на Кавказе с целью достижения мира и стабильности в регионе. Сафар Абиев выступил с этим предложением во время встречи с заместителем командующего вооруженными силами США в Европе генералом Карлтоном Фулфордом. По словам С. Абиева, это базы НАТО в регионе могли бы способствовать нормализации отношений между Азебайджаном и Арменией, особенно в урегулировании конфликта в Нагорном Карабахе”. (Служба новостей Би-Би-Си). Представляет интерес то, что помимо таких, с точки зрения США и Турции, угроз для Азербайджана, как усиление влияния исламистов, сближение Азербайджана с Россией, наступление длительного хаоса, угрозу может представить установление в Азербайджане диктатуры силовых структур или проще – военной диктатуры. Эта перспектива не принимается во внимание ни в каких прогностических сценариях. В связи с этим, сотрудничество с НАТО может усилить роль военных, чем могут воспользоваться руководители данных структур. Вряд ли такое может произойти в Грузии, где роль армии в обществе невелика и ее авторитет не достаточно высок. В Азербайджане роль вооруженных сил в обществе и в политике более зна- чима. В Армении власти всегда считались с мнением вооруженных сил, возможно поэтому в Армении нет угрозы установления военной диктатуры.
    “НАТО приветствует намерение Азербайджана войти в Североатлантический альянс”, - заявил генеральный секретарь НАТО Джордж Робертсон. По его словам, двери НАТО открыты для Азербайджана, но этот процесс не будет скорым. По мнению Дж. Робертсона, не следует прогнозировать вступление Азербайджана в НАТО до 2007 г. Для этого Азербайджану необходимо проделать большую работу, и в этом направлении НАТО намерено оказать помощь, подчеркнул он. Дж. Робертсон также заявил, что Азербайджан является одним из самых активных участников программы НАТО “Партнерство во имя мира”. НАТО, по его мнению, поддерживает миролюбивую позицию Азербайджана в области нагорно-карабахского конфликта и приветствует усилия обеих сторон в этом направлении. В свою очередь, выступая перед депутатами ММ, Дж. Робертсон заявил, что Азербайджан является самым важным стратегическим партнером НАТО и Европы в регионе. В настоящее время НАТО и Азербайджан, по его мнению, в рамках индивидуального плана сотрудничества реализуют совместные меры по охране гра-


         Main