-41-


понимают, что пассивность Турции в региональной и мировой политике может привести к изоляции страны, отсутствию четкого внешнеполитического курса. Неучастие в войне против Ирака обеспечивает Турции ряд преимуществ, но только в краткосрочной перспективе. В более отдаленной перспективе, данная позиция не даст Турции никаких преимуществ в отношениях ни с арабскими государствами, ни с Ираном, ни с Израилем.
    Таким образом, Израиль и Турция серьезно опасаются перерастания событий войны против Ирака в общерегиональную войну, когда военные действия могут затронуть территорию Израиля и Турции, привести к вовлечению в военные действия Сирии, Ирана и других стран региона. Разработанный Генштабами Израиля и Турции план включает применение воздушных ударов как по отдельным объектам, так и массированные удары по вооруженным силам Сирии и Ирана. Те сведения, которыми обладают США, говорят об ограниченных намерениях Израиля и Турции. Именно эти сведения стали достоянием арабских политических кругов, правительства Греции и Франции. Возможно также существование других, более обширных, планов руководства Израиля и Турции”.
    Однако в ближайшем будущем именно в отношениях США, Турции и Израиля с Сирией проявятся принципиальные противоречия между данными государствами. Сирия остается на своих традиционных позициях, что предполагает лавирование и балансирование между региональными и мировыми державами. В ноябре 2002 г. произошло событие, которое казалось бы вносит существенные коррективы в любые прогнозы по региону Ближнего Востока – Турция и Сирия впервые в истории арабо-турецких отношений (если не считать Багдадский Пакт) подписали договор о военном сотрудничестве. Данный договор не носит стратегического характера, а призван обеспечить сотрудничество скорее в текущей деятельности, но призван снизить уровень напряженности в отношениях между Сирией и Турцией. Несомненно, США сыграли важную роль в урегулировании турецко-сирийских отношений. Вместе с тем, в условиях, в каких оказался регион, данный и подобные договора вряд ли способны утвердить основные тенденции в военно-политическом блокировании и противостоянии государств. Визит главы турецкого МИДа А. Гюла в Дамаск накануне операции в Ираке имел целью продемонстрировать США способность Турции строить отношения с соседями по региону без посредничества США. Во всяком случае, даже после подписания данного турецко-сирийского договора, отношения между Сирией и Ираном, Сирией и Ираком, а также Сирией и Грецией остаются более тесными и доверительными, чем с Турцией.
    Незадолго до начала военной операции, Турция предпринимала шаги по формированию определенных отношений между государствами региона, при- чем явно с ориентацией на Турцию, которая имеет тесные отношения с США и Израилем, находится в наибольшей безопасности и претендует на роль регионального лидера, хотя все эти преимущества стали весьма относительными после отказа в участии в операции. “Турция проведет региональное совещание по Ираку. Востребованная своим американским союзником в качестве тыловой базы на случай войны против соседнего Ирака, Турция, которая хочет избежать конфликта, объявила 16 января 2003 г., что она – очевидно, на будущей неделе – проведет региональный саммит, чтобы попытаться разрешить кризис. На встречу приглашены Сирия, Египет, Саудовская Аравия, Иордания и Иран.” (17 января 2003 г./Le Monde. http://www.inosmi.ru). Израиль предпринимает масштабные инициативы по укреплению отношений с тюркскими государствами Евразии, которые можно назвать “израильским евразийским проектом”. Данное политическое направление не ново для Израиля, который стремится преодолеть блокаду в исламском мире. Однако данный

-42-


проект претендует на создание институциональных отношений с евразийскими государствами. Этот проект, конечно же, имеет определенное значение и в плане развития отношений с Турцией. Хорошие позиции Израиля в Евразии, позволят ему строить отношения с Турцией с более предпочтительных позиций. Причем, данный “израильский евразийский проект” привязывает к США посредством еврейской общественно-политической организации.
    “Презентация Евразийского еврейского конгресса (ЕАЕК) начинается 27 января в США. Как сообщает пресс-служба конгресса, руководство этой крупнейшей еврейской организации, объединяющей общины всех стран СНГ и государств Азиатско-Тихоокеанского региона, прибыло в Нью-Йорк, чтобы пригласить власти и общественность Соединенных Штатов к участию в международном диалоге по вопросам снижения международной напряженности. По сведениям пресс-службы ЕАЕК, в Нью-Йорке состоятся встречи делегации конгресса с Объединенными еврейскими общинами Нью-Йорка (NY Jewish Federation) и США (UJC). Делегацию примет Президент Всемирного еврейского конгресса (WJC) Эдгар Бронфман, в тот же день приехавшие встретятся с религиозными лидерами еврейства США – реформистским раввином Амиэлем Хиршем, его ортодоксальным коллегой Артуром Шнайером и представителями Объединения евреев-эмигрантов “Большого Нью-Йорка” (COJECO). На 28 января запланированы пресс-конференция руководства ЕАЕК и большой прием, организуемый конгрессом совместно с Конференцией руководителей ведущих американских еврейских организаций (Conference of Presidents of Major Jewish American Organizations), Национальной конференцией по делам еврейства бывшего СССР (NCSJ) и Всемирным еврейским конгрессом. А 29 января делегация конгресса прибудет в Вашингтон, где ее ждут встречи с заместителем советника по национальной безопасности США Стивом Хэдли и с помощником секретаря по делам Европы и Евроазиатского региона Госдепартамента Элизабет Джонс. После этого делегация посетит Конгресс США, где побеседует с конгрессменами-евреями и с сенаторами Браунбек, Шапиро и Хилари Клинтон. Контакты с американской общественностью завершатся выступлениями руководства ЕАЕК на встрече с представителями еврейских СМИ США в Национальном пресс-клубе и на приеме в посольстве Казахстана в Вашингтоне. На прием приглашены главы крупнейших еврейских организаций Америки: Американского еврейского комитета (AJC), “Бнай-Брит”, Союза комитетов по делам евреев бывшего СССР (UCSJ), Еврейской общины Вашингтона (Washington D.C. Jewish Federation), NCSJ и других. По словам президента ЕАЕК Александра Машкевича, посольство Казахстана выбрано для завершения презентации конгресса не только потому, что штаб-квартира конгресса находится в Алма-Ате, но и в знак признания роли Казахстана в иудейско-исламском диалоге и ближневосточном урегулировании. Президент конгресса полагает, что визит в США станет своего рода подготовкой к Международной конференции мира и согласия, намеченной на 12-13 февраля 2003 г. в Астане. По приглашению президента Назарбаева в столицу Казахстана съедутся главы государств Центральной Азии. Вместе с представителями конгресса и делегацией лидеров американского еврейства, в том числе членами Палаты Представителей и Сената Конгресса США, они подпишут Хартию мира и согласия. По мнению А. Машкевича, если Казахстан решился на такой шаг в столь сложной международной обстановке, то поддержать его инициативу должен не только Евразийский еврейский конгресс, но и весь еврейский народ.” (Lenta.Ru http://lenta.ru).
    В марте 2003 г. в Баку побывал руководитель ЕАЕК Александр Машкевич, который провел в Азербайджане широкую деятельность по работе с членами

-43-


парламента, лидерами политических партий. Он был принят в администрации президента и имел беседы с руководителем администрации Рамизом Мехтиевым. Целью Александра Машкевича является организация сотрудничества Израиля с Азербайджаном, государствами Центральной Азии и Казахстаном. Важным направлением политики новой организации Евразийского еврейского союза является недопущение проведения Ираном эффективной политики в Центральной Евразии и в России. Во время встреч с лидером партии “Мусават” Исой Гамбаром и лидером партии “Национальной независимости Азербайджана” Эхтибаром Мамедовым было достигнуто взаимопонимание в плане необходимости координации усилий Израиля и Азербайджана в направлении антииранской деятельности. Александр Машкевич предложил политическим партиям Азербайджана провести ряд встреч с ведущими политическими партиями России для разъяснения политики Азербайджана и опасности со стороны Ирана.
    Израиль осуществляет достаточно регулярные контакты с Азербайджаном, направленные не на развитие двухсторонних отношений, а укрепление “треугольника” Израиль-Турция-Азербайджан. В октябре 2002 г. в Баку приезжал специалист по разведке, бывший советник премьер-министра Израиля по разведке, профессор, бригадный генерал Амос Гилбоа. Он имел встречи с Министром национальной безопасности Намиком Абассовым и с сотрудниками военной разведки Азербайджана. Обсуждались следующие проблемы: сотрудничество в иранском направлении, обмен информацией в рабочем порядке, с целью обеспечения безопасности; сотрудничество по передаче Азербайджану разведывательной информации по военному потенциалу Армении, намерений армянских организаций на Ближнем Востоке и в США; совместная деятельность по отражению попыток различных заинтересованных сторон в срыве сооружения нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан; вопросы обеспечения безопасности информации о военно-техническом сотрудничестве Израиля и Азербайджана; подготовка к подписанию израильско-азербайджанского договора по безопасности. В апреле 2003 года Г. Алиев подписал директивный документ по иранскому направлению азербайджанской политики. В документе перечисляются государства, в том числе и Израиль, с которыми необходимо сотрудничать по проблемам Ирана. По имеющимся сведениям, в Азербайджане постоянно находятся три группы военных инструкторов Израиля: по освоению военной техники; по подготовке кадров; по информационно-разведывательной деятельности. Однако Израиль и Азербайджан признают, что имеющиеся в настоящее время договоренности недостаточны и не соответствуют уже достигнутому уровню сотрудничества. За период 2002-2003 гг. офицеры военной разведки Израиля осуществили подробное изучение азербайджано-иранской границы и передали генеральному штабу Азербайджана рекомендации по совершенствованию разведывательной работы в приграничной зоне.
    В январе 2003 г. в Баку по делам еврейской общины побывал отставной бригадный генерал Гиора Ромм, который официально представляет Всемирное еврейское агентство. В действительности, генерал Гиора Ромм представлял интересы правительства Израиля. Он имел беседы в администрации президента, министерстве иностранных дел, министерстве обороны. В ходе бесед были рассмотрены вопросы израильско-азербайджанского сотрудничества в сфере безопасности, по проблемам Ирана и Армении, а также по сотрудни честву в сфере лоббистской деятельности в США и европейских странах. Было достигнуто взаимопонимание по согласованию отдельных направлений политики Израиля и Азербайджана, прежде всего, по Ирану. Гиора Ромм зая-

-44-


вил, что Армения проводит негативную политику в регионе и сотрудничает с тоталитарными, агрессивными режимами – Ираном и Сирией, создает контакты с Ираком и палестинцами.
    В сентябре в Баку побывал член Кнессета Израиля Анон Коэн, который также подробно занимался проблемами сотрудничества в лоббитской деятельности в США и в Европе. Анона Кэна очень интересовали состояние и перспективы азербайджано-иранских отношений.
    В начале апреля 2003 г. в Баку побывал израильский предприниматель Ливиев, который связан с предпринимательской деятельностью в Армении и имеет контакты с председателем Союза армян России Ара Абрамяном. Ливиев имеет широкие политические связи в Азербайджане, в том числе с членами парламента и лидерами политических партий. Ливиев преследует цель организовать контакты между Союзом армян России, политическими партиями Армении с политическими партиями и деятелями в Азербайджане. Ливиев также серьезно занимается антииранской деятельностью в России, пытаясь привлечь к этой деятельности российских предпринимателей, имеющих влияние на правительство и политиков России.
    В мае 2003 г. в Вашингтоне состоялись две встречи послов Израиля и Азербайджана по вопросам израильско-азербайджанского сотрудничества на международной арене, в том числе в иранском направлении. Были достигнуты договоренности о проведении регулярных встреч, об обмене информацией, об организации встреч в США на различном уровне, в том числе между еврейскими и азербайджанскими организациями. Во время первой встречи посол Азербайджана объяснил послу Израиля, что критика Израиля со стороны Г. Алиева в октябре 2002 г. во время встречи с министром иностранных дел Египта была вызвана дипломатическими соображениями, и это не имеет принципиального значения, так как Азербайджан считает Израиль своим важным стратегическим партнером.
    Интересы Израиля в Евразии и, прежде всего, в отношениях с тюркскими государствами Евразии, тесно связаны со стратегическими целями Израиля в России. После распада советской системы, Израиль оказался в достаточно сложном положении, так как выяснилось, что государству, осуществляющему функцию геостратегического бастиона сложно существовать в “монополярном” мире. Проблемы Израиля в отношениях с США явно возрастают. Это пока удается вуалировать, но насколько долго можно будет имитировать обоюдопреданное стратегическое партнерство? Поэтому с начала 90-х годов Израиль предпринимает усилия для установления дружественных и партнерских отношений с Россией. В результате определенной консолидации исламского мира, вызванной арабо-израильской конфронтацией, сфера деятельности Израиля и еврейского капитала в значительной мере ограничена. В данных условиях Россия, с ее огромными экономическими возможностями, представляется весьма ценным партнером для Израиля. В России проживает официально более 1,0 млн. евреев, а фактически не менее 2,5-3,0 млн., которые внесли выдающийся вклад в российскую культуру, науку, экономику. В настоящее время предприниматели-евреи занимают важные позиции в ключевых отраслях российской экономики: нефтяной, металлургической, алюминиевой, в банковской сфере, а также в средствах массовой информации. Израиль достиг больших успехов в установлении партнерских отношений с Россией, но Россия имеет принципиальные интересы в арабском мире, тесно сотрудничает с Ираном и не может игнорировать данными интересами ради партнерских отношений с Израилем. Израильскому лобби в России, несмотря на контроль над СМИ в течение довольно длительного времени, контроль над “семьей”

-45-


Б. Ельцина, не удалось достичь наиболее важной цели – дистанцировать Россию от Ирана и использовать Россию для давления на Иран. В связи с этим, представляется важным проведение разнонаправленной политики Израиля в Евразии, где один блок государств мог бы обеспечивать баланс влияния другого блока. Практически все государства Центральной Азии и Азербайджан рассматриваются Россией как зона ее стратегических интересов и поэтому сами способны оказывать влияние на Россию. В союзе с Турцией данные государства могли бы оказывать почти определяющее влияние и давление на Россию. Но турецкий “евразийский проект” сталкивается со многими ограни- чителями, к числу которых можно отнести: отсутствие должных инвестиций и технологий, не очень прочные позиции в Европе и, наконец, коррекция отношений с США. В этих условиях игра Израиля в Центральной Азии достаточно эффективно может привести к приобретению им очень надежной полити- ческой и экономической арены для развития своей стратегии. Израиль многое может предложить государствам Центральной Азии и Азербайджану – израильское влияние в США, поддержка со стороны СМИ, находящихся под контролем еврейских кругов в США, Европе и России, связи в финансовом мире, высокие технологии. (Россия может также стать важной ареной для установления Израилем хороших отношений с другими государствами. Например, американский политолог Ариэль Коен предлагал (в частной беседе) рассмотреть возможность нормализации отношений между Израилем и Арменией посредством обоюдных интересов в России). Другой важной задачей Израиля в евразийском направлении является геополитическое блокирование и изоляция Ирана (в определенных условиях эта цель может стать приоритетной). Таким образом, “евразийский проект” Израиля, в известном смысле, становится компенсирующим усилием, когда Турция не была способна довести до завершения свой проект в Центральной Евразии.
    Турецко-израильские отношения в обозримой и, быть может, в более отдаленной перспективе сохранятся в том “статусе”, которые они имеют сейчас. Политические процессы в Турции, связанные с усилением позиций исламских партий, с ростом националистических настроений, практически не станут препятствием для развития отношений между Турцией и Израилем. Напротив, формирование исламско-националистического синтеза в Турции, новый этап развития пантюркистской и неоосманской доктрин, возрастание напряженности в турецко-иранских отношениях приведет к наполнению турецко-израильского сотрудничества новым содержанием.
    Ухудшение американо-турецких отношений, практически, придал израильско- турецким отношениям новое “дыхание”, так как Израилю предоставилась возможность подчеркнуть свою значимость для Турции в части поддержания партнерских и стратегических отношений с США. Этой проблеме были в зна- чительной мере посвящены обоюдные визиты государственных и военных деятелей Израиля и Турции. Во время визита президента Израиля Моше Кацава в Турцию прямо отмечалась значимость еврейского лобби в США для защиты интересов Турции, в том числе в борьбе с греческим и армянским влиянием в США. (Jewish Telegraphic Agency, July 14 2003. By drawing closer to Israel, Turkey hopes to mend relations with U.S. By Yigal Schleifer ISTANBUL, July 14 (JTA) - Moshe Katsav’s recent visit to Turkey).
    Израиль играет важную роль в техническом оснащении турецких вооруженных сил. Израиль осуществляет программу по переоснащению приборами 56 самолетов F-4 и 48 самолетов F-5, при общей стоимости работ 820 млн. долл. Сотрудничество с Израилем особенно важно для Турции в части освоения ракетной техники – ракет израильского происхождения “Попай” типа “воздух-

-46-


земля”, способных отражать российские ракеты С-300. В 1997-1998 гг. Турция приобрела у Израиля 100 ракет “Попай” для оснащения самолетов F-4. В 1998 г. между Турцией и Израилем подписан договор о совместном производстве ракет “Попай-2” в Турции и с этой целью создан консорциум между двумя турецкими фирмами и израильским концерном “Рафаэль”. Турция также заинтересована в приобретении ракет типа “воздух-земля” “Делила”. Представители руководства концерна “Рафаэль” обсуждали с турецкой стороной вопросы возможных поставок ВВС Турции ракет класса “воздух-воздух” типа “Питон-4”. Израильская фирма “Эльта” и концерн ИАП продемонстрировали готовность поставить туркам на льготных условиях (на 350 млн.долл.) беспилотные летательные аппараты различного назначения, используемые ВВС Турции в основном для борьбы с курдскими сепаратистами. Представитель минобороны Израиля заявил о готовности развернуть, в случае необходимости, комплексы ПРК “Эрроу” в Турции, если США будут на это согласны. Израиль не может продать подобное вооружение в связи с существующим запретом США на экспорт в Турцию высокотехнологической продукции.
    Израильский концерн ИАП совместно с российским предприятием “Камов” производит для Турции 145 вертолетов, общей стоимостью 4,5 млрд. долл. Концерн “Израильская военная промышленность” (ИВП) совместно с американской фирмой “Рокуел Дайнемикс” ведет работы по модернизации американских танков М60АЗ, находящихся на вооружении турецкой армии на сумму в 1,0 млрд. долл. Турция стремится приобрести у Израиля танки израильского производства “Меркава-3” и “Меркава-Збис”. Израильский концерн ИВП и американская корпорация “Дженерал Дайнемикс” занимаются модернизацией 1000 турецких танков “Патон”. Турция и Израиль активно сотрудни чают в сфере разведывательной деятельности в различных направлениях – Сирия, Иран, Ирак, Армения, Греция, Кипр, Центральная Азия и Россия. Особым направлением является курдское. По многим сведениям, “Моссад” установил место пребывания А. Оджалана и практически участвовал в операции по его захвату. В соответствии с имеющимися соглашениями, регулярно проводятся совместные израильско-турецкие учения ВМС. 15-17 декабря 1999 г. в акватории Восточного Средиземноморья было проведено плановое совместное учение кораблей ВМС США, Турции и Израиля под кодовым наименованием “Рилаент мермейд-2”. Израильские ВВС также отрабатывают боевые задачи в воздушном пространстве Турции в условиях, аналогичных тем, которые существуют в Сирии, Ираке и Иране. Стратегическое значение имело сотрудничество между генеральными штабами Израиля и Турции в разработке планов по совместным действиям, при возможном варианте перерастания военной операции против Ирака на его территорию.
    Данные и иные факты дают возможность говорить о тесном военно-полити ческом сотрудничестве между Турцией и Израилем. Однако аналогичные отношения сложились во многих случаях и между государствами, вовсе не заинтересованными в создании отношений стратегического сотрудничества, которые предполагают не только военно-техническое сотрудничество и тесные полити- ческие контакты, но и согласование, координацию внешнеполитических решений и шагов. (Объемы экспорта российской нефти растут, интенсивное движение танкеров вызывает тревогу. 25 мая 2004 www.Inopressa.ru). Аналоги чные отношения военно-технического и экономического сотрудничества сложились между Россией и Ираном, но стратегическими их назвать нельзя. Израильско-турецкое военно-техническое сотрудничество, главным образом, поставки израильских вооружений Турции, модернизация ее вооружения приводит к возрастанию “автономности” Турции от США, что не может вполне

-47-


устраивать американцев. Хотя для США вмешательство в израильско-турецкие отношения и выдвижение претензий проблематично, так как обе страны пока являются стратегическими партнерами США.
    (Израиль, Турция и США проведут совместные учения ВВС. 25 мая 2004. www.Inopressa.ru; Турция ведет переговоры о покупке вертолетов российско-израильской фирмы. 25 мая 2004. www.Inopressa.ru; В Турции не видят разницы между террористами и израильскими военными: Анкара рассматривает вопрос отзыва своего посла - ИА REGNUM).

    2.3. Военное присутствие Турции на Южном Кавказе и в Центральной Азии. Политические амбиции Турции в Евразии были подкреплены бурным развитием ее экономики в начале 90-х годов, то есть в период распада советской системы и экономического упадка бывших советских республик. Рост ВНП Турции в 1992 г. составил 5,9%, в 1993 г. – 7,2%, национальный доход на душу населения достиг в 1991 г. 2883 долл., что означало приближение реальной покупательной способности национального продукта к 6000 долл. на душу населения. К 1994 г. займы государствам Южного Кавказа и Центральной Азии составили 985 млн. долл., а к концу 90-х гг. – 1,2 млрд. долл. Коли- чество турецких фирм в данных странах к 1994 г. достигло: в Казахстане – 150, в Туркменистане – 34, в Азербайджане – 23. Стоимость экономи- ческих проектов Турции в этом регионе составила 3,5 млрд. долл. Для развития турецкого экономического, культурного и политического присутствия в Центральной Евразии созданы Турецкое агенство международного развития и Центр культуры и искусства. (Кунаков В.В. Турция и современные процессы региональной экономической интеграции. www.IIMES.ru).
    Турция не проявила большой активности в 2003 г., то есть в период проведения выборов и активных политических процессов в государствах Южного Кавказа. Это обусловлено, главным образом, значительными внутренними и внешними политическими проблемами Турции. Однако отсутствие активной политики не означало отсутствия позиции. Турция весьма озабочена происходящими событиями. Прежде всего, Турцию беспокоит перспектива снижения ее роли в стратегии США, поиск США новых “опорных” точек и региональных партнеров, которые могли бы вытеснить Турцию из американской внешней политики. В связи с этим, Турция, в настоящее время, несколько иначе рассматривает цели США по утверждению своего военного присутствия на Южном Кавказе. США пытаются демонстрировать свои намерения создать небольшие точки военного базирования в Грузии и в Азербайджане, как альтернативу базирования на территории Турции. В результате накопленной политической и военной практики во время подготовки и проведения военной операции в Ираке выяснилось, что авиабаза в Инджирлике не может иметь столь большого зна- чения, как и ранее. Осуществляемый вывод американских войск из Европы и выдвижение их на Балканы и в Польшу подтверждает опасения Турции о возможном сокращении и полном выводе американских сил с ее территории. Контроль США над Ираком и такими странами, как Иордания, Кувейт, Катар, Оман, позволяет США игнорировать важную, прежде, геостратегическую роль Турции в регионе и мире. Использование американскими вооруженными силами аэродромов, портов и других объектов на территории Грузии и Азербайджана приводит к геополитическому “обходу” Турции. Исходя из этого, США не хотели бы чрезмерного усиления турецкого военного присутствия и политического влияния в Грузии и, в особенности, в Азербайджане. Следует обратить внимание на то, что всеобъемлющая поддержка США Ильгама Алиева и ограничение давления оппозиции может быть отчасти объяснено нежеланием США усиления

-48-


радикально протурецких политических сил в Азербайджане, прежде всего, в лице партии “Мусават”. Турция не желает наращивания американского влияния в Азербайджане, в результате чего снижается роль Турции. Данная позиция Турции носит противоречивый характер, если рассматривать ее стратегические интересы в более отдаленной перспективе. Конечно же, Турция надеется с помощью экспансии США полностью преодолеть влияние России на Южном Кавказе, но в ближней перспективе – до пяти лет – столь быстрое усиление военного присутствия США не соответствует ее интересам.
    Следует отметить, что Турция активно вовлечена в формирующуюся региональную систему безопасности, которую создают США. Турция предприняла решительные ответные шаги в момент, когда Иран предпринял угрозы в отношении Азербайджана, в связи с проблемами эксплуатации нефтяных месторождений в Каспийском море. Турция связана с Азербайджаном и Грузией соответствующими договоренностями по проблемам безопасности. Поэтому данные американо-турецкие противоречия носят пока латентный характер и Турция не заинтересована в их проявлении. Это обусловило, практически, бездеятельность Турции в создавшейся ситуации.
    Вместе с тем, Турция располагает разветвленной агентурной сетью и агентами влияния во многих властных, силовых и политических структурах в Грузии, в Азербайджане, на Северном Кавказе. Имеются сведения, что Турция заинтересована в дистанцировании Аджарии от Грузии, в политической самостоятельности данной автономии. Не сумев занять желаемые позиции в Аджарии, она пытается играть на противоречиях между США и Россией в Аджарии и в Грузии в целом. Турция заинтересована в политике США, направленной на вытеснение российского политического и военного присутствия. В Абхазии Турция пытается создать сильную оппозицию, которая преследует цель возвращения десятков и сотен тысяч представителей абхазской диаспоры на историческую родину (до 500 тысяч абхазов), создания в Абхазии протурецкого клана, с помощью которого надеется вернуть контроль Грузии над Абхазией и оказывать влияние на Грузию. Одновременно, Турция преследует цель создания в Абхазии удобного плацдарма для оказания влияния на республики Северного Кавказа. Таким образом, прикрываясь суверенитетом Грузии над Абхазией, ставится задача превращения Абхазии в инструментарий проведения политики на Кавказе в целом. Во время визита в Грузию президента Турции Ахмеда Сезера в октябре 2001 г., проходили переговоры с Э. Шеварднадзе, в том числе и по вопросу участия Турции в урегулировании абхазской проблемы. В создавшейся ситуации в Грузии заметно активизировались протурецкие элементы в Абхазии и в абхазской диаспоре Турции и США.
    Таким образом, новая ситуация на Южном Кавказе характеризуется также возрастанием американо-турецких противоречий и следует ожидать независимые от США действия Турции в регионе. Вряд ли это приведет к резкой конфронтации, но может вызвать новые проблемы в американской стратегии и стремление обрести новых партнеров в регионе.
    Представляется очевидным, что неудачные попытки Турции осуществить политическое и экономическое внедрение в регионы Центральной Евразии будут учтены Турцией, и ее политика в этих регионах станет более многосложной и разносторонней. Турция переживает небывалый в ее современной истории экономический, политический и государственный кризис и не способна одновременно проводить активную политику в нескольких геополити- ческих направлениях. По оценкам экспертов, данное положение в Турции продлиться от пяти до семи лет (в лучшем случае). Называются сроки в 12-15 лет, что также возможно, если в стране усилится социальная нестабильность.

-49-


По представлениям многих американских аналитиков и экспертов по Турции, ее политическая и военная элита не стремится к расширению территории страны и придерживается принципов Мустафы Кемаля о территориально компактном государстве. Однако сами реплики американских экспертов на этот счет подчеркивают наличие территориальных проблем в неформальных доктринах турецкой элиты. Турция семь десятилетий ожидала распада СССР и готовилась к осуществлению геополитического броска на Восток, то есть у нее есть опыт выигрывать время и она готова пережить неблагоприятный период и подготовиться к новому этапу экспансии. Нет никаких признаков того, что Турция отказалась от экспансии на Востоке. Эти идеи широко присутствуют в турецкой политической литературе, в высказываниях турецких политиков и военных, в конкретных политических шагах. Однако Турция, изучив условия Южного Кавказа, Центральной Азии и Каспийского моря, поняла, что без военного присутствия ни одна держава, в том числе США и Россия, не может рассчитывать на серьезные позиции. Турция разрабатывает планы по осуществлению рациональной политики военного сотрудничества и военного присутствия в данных регионах. Особо изучается опыт деятельности турецкого военного контингента в Афганистане, опыт работы турецких военных инструкторов в Грузии и Азербайджане. В Турции понимают, что необходимо разработать различные подходы в части военного присутствия в государствах данных регионов, с учетом их отношений с другими державами, внутреннего политического режима и социально-экономических условий. Турция способна осуществить эти планы исключительно в режиме тесного сотрудничества с США и при определенном одобрении НАТО. Помимо проблем некоторого несоответствия американской и турецкой стратегий, различные скорости их реализации, а также различие интересов в сфере экономики и политики в Центральной Азии и на Южном Кавказе, возникает проблема различного отношения США и Турции к ситуации с соблюдением демократических норм в данных государствах. Несмотря на то, что администрация Дж. Буша “снизила” планку требований к государствам региона в части демократизма, совершенно отказаться от данных принципов США не могут. Однако интересы и цели Турции позволяют ей практи чески полностью игнорировать данное положение, так как сама Турция не отличается демократизмом. В американском аналитическом сообществе достато чно упорно звучат требования о необходимости проводить в Центральной Азии и на Южном Кавказе политику демократизации. Администрация Дж. Буша все же была вынуждена пересмотреть свои неоконсервативные принципы во внешней политике и обратить внимание на данные проблемы в этих регионах. На этом настаивали не только представители либерального крыла аналити ческого сообщества – Марта Олкот, Анатоль Ливен (Фонд “Карнеги”) и Нельсон Ледски (Национальный институт демократии), но и аналитики, придерживающиеся правых и умеренно правых взглядов. (Данное предположение все больше получает подтверждение в аналитических публикациях американских экспертов, хорошо знакомых с регионом Центральной Евразии.
(Фредерик Старр, директор Института Центральной Азии и Кавказа Университета Джона Хопкинса, “Не такая уж “Большая игра” в Центральной Азии”, “Вашингтон Пост”, 19.12.2000 г.); Уэйн Мерри, бывший сотрудник Государственного департамента и Пентагона, в настоящее время является одним из главных специалистов Американского совета внешней политики в Вашингтоне. Ключевой доклад, представленный на конференции Центра Маршалла в Алма-Ате, Казахстан (июнь 2001 г.). ИАЦ “Евразия”. 23 июля 2001 г. http://www. eurasia.org.ru /2001/ analitica/ 07_23_ Notgreatgame_rus.htm).

-50-


    В аналитических публикациях американских экспертов предполагаются следующие направления данной деятельности:
    - активная работа с Грузией в части подготовки военных кадров и кадров системы национальной безопасности, сотрудничество в сферах охраны государственной границы, в том числе морской границы, совершенствования военно-воздушных сил, в деятельности генерального штаба, в укреплении материально-технической базы бронетанковых войск, частей связи; между Турцией и Грузией имеются договоренности о создании совместных воинских частей по защите стратегических коммуникаций, морских портов, нефтепроводов, железных дорог, аэропортов; США считают турецко-грузинское сотрудни чество вполне оправданным и всецело поддерживают любые планы и намерения обоих стран в этом направлении; США считают, что турецко-грузинское сотрудничество развивается недостаточно успешно и рассматривают это в русле неуверенности Турции и отсутствия готовности на региональную конфронтацию с Россией в полной мере; США готовы положительно рассматривать размещение на территории Грузии небольшого контингента турецкой армии, которому могут быть переданы бронетанковые части и боевые вертолеты; Грузия в целом положительно рассматривает эти планы, но возражает против размещения контингента турецких войск в мусульманских регионах страны – в Аджарии и Нижнем Картли;
    - практическое курирование Турцией вооруженных сил Азербайджана (военно- образовательные программы, оперативная работа, проведение учений до уровня полка, проведение реформы в вооруженных силах с целью создания небольшой профессиональной армии, воссоздание ВВС и ВМС, военной разведки); США возражают против полного фактического подчинения вооруженных сил Азербайджана Турции и военно-политической интеграции этих стран на исключительно двухсторонней основе, а также против создания постоянного представительства Генерального штаба Турции в Нахичеванской области; США одобряют дислокацию в Азербайджане, особенно в Нахичеванской области эскадрильи боевых вертолетов Турции, это допускается на временной основе без осуществления мероприятий по постоянному базированию; США и Турция разработали совместные действия в случае возникновения серьезного вооруженного конфликта между Ираном и Азербайджаном, включающие использование ВВС и десанта турецкой бригады; США весьма опасаются вооруженного вмешательства Турции в случае возобновления военных действий в Карабахе и считают данное вмешательство недопустимым; США, несомненно, опасаются самостоятельного развития турецко-азербайджанского военного альянса, так как это может создать условия для возникновения цепной реакции вооруженных конфликтов. США пытаются осуществить ограниченное военное присутствие Турции на Южном Кавказе в рамках создания проамериканского военно-политического блока, с участием всех трех государств Южного Кавказа, включая и Армению. Использование Турции предполагается в режиме противостояния с Россией и Ираном;
    - имеются американо-турецкие согласования, выходящие за рамки НАТО, относительно освоения воздушного пространства Южного Кавказа и Каспийского бассейна турецкой военной авиацией; ВВС Турции должны приобрести опыт использования ряда аэродромов Грузии и Азербайджана, в связи с чем должны проводиться учебные полеты, воздушные перевозки различных военных грузов и личного состава, совершаться полеты в различных погодных условиях, ВВС должны выполнять задания по условному обеспечению безопасности важных объектов – портов, терминалов, нефтепроводов, аэродромов, населенных пунктов, иметь опыт полетов вблизи линии военного противостояния;

-51-


    - США и Турция согласовали некоторые задачи по установлению отношений между министерствами обороны Турции и Армении, которые должны развиваться по следующим этапам: контакты в период проведения войсковых учений по программам НАТО; контакты между военнослужащими во время осуществления военно-образовательных программ; начало согласования по пограничным вопросам; оказание Турцией небольшой технической помощи министерству обороны Армении; участие Армении в межгосударственных воинских формированиях, призванных осуществлять защиту коммуникаций и важных объектов на Южном Кавказе, при создании и функционировании которых примет участие Турция.
    Вместе с тем, американо-турецкое военно-политическое сотрудничество приобретает новые оттенки, тем самым выявляя некоторые моменты, явно не устраивающие Турцию.
    “Переосмысление Турцией своих позиций особенно ясно видно на примере Евразии. Турция не просто стремится зарекомендовать себя светским и толерантным мусульманским государством, но и пытается найти способы влияния на ситуацию в регионе. Наблюдая за налаживанием тесных личных отношений между американским президентом Джорджем У. Бушем и российским президентом Владимиром Путиным, Сезер должен был понять, что в достижении своих целей Россия и США могут обойтись и без Турции. Это становится особенно ясно в свете осторожного одобрения Россией американского военного присутствия в Грузии и ее недавнего сближения с некоторыми бывшими советскими республиками.” “Роль Турции может проявиться и в заключении договоров, касающихся безопасности. 10 июня в Москву с визитом прибыл начальник генерального штаба Турции Хусейн Киврикоглу, который встретился со своим российским коллегой, российским министром обороны Сергеем Ивановым. Сообщается, что стороны обсуждали ситуацию в Чечне, международный терроризм и поставки вооружений. Россия конкурирует с рядом компаний за поставку в Турцию военных вертолетов. На следующий день Киврикоглу прибыл в Тбилиси, чтобы подписать соглашение об оказании Грузии помощи в 2,8 млн. долларов на модернизацию двух военных баз, в том числе бывшей российской базы в Вазиани. В мае Турция подписала также соглашения о военном сотрудничестве с Азербайджаном и Грузией с целью обеспечения безопасности будущего трубопровода “Баку-Тбилиси-Джейхан”. (Мевлут Катик. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ТУРЦИИ В ПОИСКАХ НОВОГО КУРСА. Комментарий EurasiaNet 19.VI.2002. Eurasianet http://www. eurasianet.org).
    США и Турция практически никогда не планировали осуществления военного присутствия Турции в Центральной Азии, даже в период проведения военной операции в Афганистане. У Центрального командования США были некоторые замыслы по использованию ограниченных военных контингентов Турции в Кыргызстане и Узбекистане в период агрессии исламских радикалов против правящих режимов этих стран. В этот период Турция не была расположена к участию в данных операциях против исламских радикалов, прежде всего, потому что не желала выступать в Центральной Азии против какого либо политического движения, тем более религиозно-политического. Данная тема не нашла внимательного рассмотрения, так как данные проблемы были в целом решены государствами Центральной Азии, при поддержке России и отчасти Китая. США вполне устраивали результаты данных процессов. США и Турция возможно были заинтересованы в увязании России в новой войне в этом регионе. Тем не менее, Турция имеет во всех столицах государств Центральной Азии военных атташе, довольно сильную агентуру, пытается создать протурецкие лоббистские группы и политические партии, которые направляют

-52-


свою деятельность на укрепление военно-политического сотрудничества своих стран с Турцией. В Казахстане и Узбекистане в разное время присутствовали военные инструкторы Турции. Имеются сведения, что заместитель Госсекретаря США Элизабет Джонс, в компетенцию которой входят проблемы Евразии и Каспийского бассейна, пытается апробировать некий план, предполагающий создание международных сил по защите нефтяных промыслов и коммуникаций в Западном Казахстане. Этими вопросами косвенно занимается также специальный представитель США по вопросам Каспийского моря Стивен Манн, однако, лишь как побочными проблемами. По имеющимся сведениям, полити ческое руководство Казахстана, демонстрирующее полную лояльность к американским геоэкономическим проектам и поддержавшее проект “БакуДжейхан”, тем не менее выражает непонимание постановки задачи относительно создания данных международных сил. Казахстан апеллирует к тому, что Россия является партнером Казахстана и США в части осуществления данных проектов, а Иран не располагает возможностями по созданию возмущений в зоне добычи и транспортировки нефти.
    Ранее США демонстрировали интерес к военному сотрудничеству с Туркменистаном, в связи с проблемами осуществления проектов по транспортировке природного газа и с целью упредить влияние Ирана на это центрально-азиатское государство. Военные и политические аналитики США всерьез считали, что Туркменистан, как не самодостаточное в военном отношении государство, будет испытывать сильное давление со стороны России и Ирана. Кроме того, американцы весьма опасались агрессии режима Талибан против Туркменистана. Остается невыясненным, какие именно планы предполагали США в отношении Туркменистана. Однако совершенно ясно, что несмотря на более тесные отношения США, например, с Кыргызстаном, соразмерной по всем параметрам с Туркменистаном страной, американцы никогда не предлагали Кыргызстану аналогичные проекты. Имеется информация, что в 1999 г. во время визита в Туркменистан генерала Энтони Зинни, он предложил полити ческому руководству Туркменистана договор о гарантиях безопасности со стороны США. Затем, по мере усиления проблематичности разработок и транспортировки туркменского газа, США утратили интерес к этой военно-полити ческой перспективе.
    Военное сотрудничество Турции с государствами Центральной Азии не может успешно и разносторонне осуществляться без полной материальной и политической поддержки США. Турция не располагает средствами для предоставления существенной помощи данным государствам, чья безопасность предполагает глобальные мероприятия по усилению защиты государственной границы, ПВО и специальных сил безопасности. Турция не уверена, что значительные ее затраты в сфере оказания военно-технической помощи государствам Центральной Азии будут сопровождаться усилением ее политического и экономического влияния. Отсутствие заинтересованности США в Центральной Азии до 11 сентября и продолжающееся ограниченное присутствие США в этом регионе не создает благоприятных условий для Турции.
    Тем не менее, можно сделать определенные прогнозы в части турецкого военного присутствия в Центральной Азии. Данные оценки сделаны военнополити ческими аналитиками США. Учитывая реальные экономические и полити ческие условия в Турции, непринятие ею идеи о монопольном господстве в Центральной Азии, Турция может ограничится только оказанием помощи в военно-образовательной сфере. Однако и это направление военного сотрудни чества может привести к усилению влияния турецких военных в Центральной Азии. Участие Турции в операции в Афганистане заметно повысило ее

-53-


авторитет и привлекательность для данных государств. В связи с этим, Турция рассматривается США как пример и модель секулярного государства и общества для государств Центральной Азии и Ближнего Востока, что более важно для США, нежели усиление ее военного присутствия в Центральноазиатском регионе.
    Наряду с тесным сотрудничеством с Турцией, США весьма серьезно относятся к задачам контроля над политикой Турции. Такие ведомства, как ГосДеп, Пентагон и ЦРУ имеют совершенно определенные установки по проблемам осуществления контроля над Турцией. Данный контроль предполагает постоянную корректировку турецкой политики, прежде всего в регионах. США, продолжая делать ставку на военную элиту Турции, вместе с тем, понимают, что турецкие военные характеризуются большими внешнеполити- ческими амбициями и способны на неожиданные и непрогнозируемые шаги. Поэтому США всегда дают понять Турции, какие ее амбиции не могут быть удовлетворены со стороны США:
    1. вмешательство в региональные военные конфликты на Южном Кавказе, прежде всего, в карабахский конфликт;
    2. военное вмешательство в тюркскоязычные провинции Ирана;     3. принятие Турции в Евросоюз и непринятие Кипра;
    4. овладение ядерным оружием;
    5. эскалация кипрского конфликта;
    6. применение наиболее жестоких методов подавления курдского национального движения.
    Это только характерные примеры ограничений, накладываемых США на применение Турцией силовых акций во внешней политике.
    Политика Турции, в том числе и военная политика на Южном Кавказе, а также в Центральной Азии не может не учитывать и корректироваться в зависимости от всего комплекса европейской политики в данных регионах, и особенно на Южном Кавказе. Хотя Европейское сообщество не обладает операционной системой управления на Южном Кавказе и, тем более, в Центральной Азии, европейцы оказывают усиленное влияние на процессы, происходящие в Центральной Евразии. Государства Южного Кавказа рассматриваются Европейским Союзом как “ближайшие соседи”, что может стать официальным статусом. Если США продолжают рассматривать Турцию как страну Ближнего Востока и ее роль в Европе видится американцам как инструментарий, то Южный Кавказ США рассматривают как европейский регион, что в некоторой мере усиливает политику европейцев в этом регионе. Поэтому цели и задачи Турции на Южном Кавказе следует рассматривать сквозь призму европейской политики. Во всяком случае, это Турция будет считаться с Европейским Союзом в части своей кавказской политики, пока будет иметь надежды на вступление в Союз. Вместе с тем, европейская политика на Южном Кавказе может войти в противоречие с турецкими стратегическими интересами уже в ближайшее время. В связи этим, представляет интерес рассмотрение политики Европейского сообщества и ведущих европейских государств на Южном Кавказе.
    Европейский Союз имеет вполне определенные намерения интегрировать государства Южного Кавказа в свои структуры. Данные государства имеют членство в Совете Европы, что уже привело к значительным изменениям во внешней и внутренней политике. Европейское сообщество оказывает все большее влияние на проведение выборов, на реформирование законодательства, на развитие гражданского общества и отчасти экономики данных государств. Вместе с тем, влияние Европейского Союза на Южный Кавказ пока не имеет кардинального значения, прежде всего, по вопросам безопасности, урегулиро-

-54-


вания конфликтов и внешней политики. По наиболее важным вопросам внешней политики и национальной безопасности, государства Южного Кавказа, по прежнему, игнорируют мнение и позицию Европы.
    12 мая 2004 г. руководство Европейского Союза выступило с обращением к трем государствам Южного Кавказа, выразив надежду на продолжение дальнейшего сотрудничества по увеличению показателей экономического роста и совместной борьбе с незаконной миграцией и организованной преступностью. По мнению Европейской Комиссии, Армения, Азербайджан и Грузия должны получить особый статус “ближайших соседей”, что впоследствии может привести к заключению соглашения о свободе внешней торговли. Это может стать весьма важным стимулом для данных государств в принятии полити- ческих условий Европейского Союза. Европейские политики, рассматривающие Южный Кавказ и отчасти Центральную Азию как геополитические зоны, где происходит определенная конкуренция между США, ведущими европейскими государствами, Россией и Японией, считают, что у Европейского Союза имеются наиболее эффективные рычаги для влияния на Южный Кавказ. Южный Кавказ рассматривается ими как часть политической Европы, которая очень заинтересована в политической и экономической интеграции с ней. При этом, очень важны институциональные основы интеграции, которых нет в отношениях Южного Кавказа с США и которые ослабляются в отношениях с Россией. Вместе с тем, европейцы явно переоценивают свою роль в развитии Южного Кавказа, а также во влиянии на политику данных государств. Реакция государств Южного Кавказа на инициативы и предложения Европейского Союза в сфере безопасности и урегулирования конфликтов, а также по вопросам демократизации имеет, скорее, показной характер.
    Европейские политики хотели бы видеть Южный Кавказ в сфере европейского влияния и европейской политики. Данный регион представляет собой буфер между Европой и Передней Азией, обладает энергетическими и другими сырьевыми ресурсами, является “коридором”, который соединяет Европу с Центральной Евразией, представляет собой благоприятное место для отдыха. Важное значение имеет и то, что две страны – Грузия и Армения, а также многие местные народы являются христианскими, причем принадлежат к наиболее древней христианской традиции. Данные страны, находясь под длительным влиянием российской, а затем советской культуры, приобщены к ценностям и нормам европейской культуры, общество во многом сформировано в соответствии с европейским мировоззрением. Данные обстоятельства значительно облегчают интеграцию Южного Кавказа в Европейское сообщество. Однако, геоэкономические и социально-культурные факторы играют второстепенную роль в политике ведущих европейских держав, формирующих европейскую политику. Южный Кавказ является важным геополитическим регионом и контроль над ним обеспечивает изоляцию России от Ближнего Востока и, в определенной мере, от Ирана, контроль над Каспийским морем и Центральной Азией. Европейцы надеются, что Южный Кавказ небольшой регион (реальная численность его населения не превышает 12,2 млн. человек), и он может быть интегрирован и абсорбирован Европой без особого труда. Тем более, что Азербайджан имеет надежные источники получения доходов – нефть, а Армения уже продемонстрировала способность к быстрому и эффективному развитию на основе модели диверсифицированной экономики.
    Примерно с 2002 г., США проявили заинтересованность в участии Европейского Союза в решении проблем Южного Кавказа. Эта заинтересованность усилилась вследствие обстоятельств, связанных с операцией в Ираке. США не сумели разработать четкие цели и задачи их военного присутствия в

-55-


государствах Южного Кавказа и Центральной Азии. Энергокоммуникационые проекты в регионах успешно осуществляются, и обеспечение их безопасности не требует непременного военного присутствия США. США довольствуются возможностью использовать некоторые аэродромы в целях транзита и активно занимаются созданием соответствующих сил безопасности в Грузии, Азербайджане и Казахстане. Непосредственное военное присутствие США приводит к усилению конфронтации, причем не только США с Россией и другими государствами, но и между государствами данных регионов. Кроме того, серьезная форма постоянного военного базирования требует значительных средств. Следует также, отметить, что НАТО не стремится распространить зону ответственности на Южный Кавказ. Расширение НАТО будет ограничено Балканами и западным побережьем Черного моря. Государствам Южного Кавказа будет предложен тезис – “Вне НАТО, но вместе с НАТО”. В данных условиях, США решили переложить часть ответственности за Южный Кавказ на Европейский Союз. Американские эксперты – отставные генералы и дипломаты – активно распространяют идеи о том, что военное присутствие США и НАТО в Центральной Евразии имеет временное значение, а их место должен занять Европейский Союз, включая его политические и военные структуры.
    Политиками и политологами США и европейских государств отведено Южному Кавказу геополитическое место в европейском политическом и социально-культурном пространстве. То есть, Южный Кавказ представляется в значительной мере изолированным от Ближнего Востока и России. Ему отводится роль маргинального региона, от ситуации в котором будет во многом зависеть безопасность Европейского сообщества, в том числе доступ к энергети ческим и природным ресурсам Центральной Евразии. В интеграции Южного Кавказа с Европейским сообществом заинтересованы все ведущие европейские государства. Они стремятся на начальном этапе развития своей геостратегии решить проблемы “программы-минимум”, то есть, включение государств региона в европейское политическое пространство институциональным образом. В дальнейшем регион станет ареной конкурентной борьбы Великобритании, Франции и Германии за сферу влияния. Наибольшую активность в регионе проявляет Великобритания, представленная в регионе крупными геоэкономи ческими проектами и рассматривающая Южный Кавказ как зону своего традиционного влияния. Франция имеет влияние, практически, только в Армении. В перспективе возрастет влияние Германии, которая пытается создать серьезные предпосылки для этого.
    Однако интеграция Южного Кавказа в Европейское сообщество предполагает решение нескольких серьезных проблем: достижение определенных экономических стандартов; принятие определенного законодательства и его практическое применение; урегулирование локальных конфликтов; полный вывод российских войск и военных объектов из всех стран региона.
    Выполнение обязательств по социально-экономическим параметрам и законодательным стандартам государствами Южного Кавказа осуществляется более или менее успешно, хотя и во многом формальным образом. Хотя этот аспект интеграции является наиболее обсуждаемым и осуществляемым, но проблемы, связанные с данным направлением не может рассматриваться как непреодолимый барьер в процессе интеграции. Данное направление становится наиболее реализуемым, даже в условиях авторитаризма власти. Ранее представлялось, что наиболее серьезным препятствием в процессе интеграции является наличие локальных этно-политических и межгосударственных конфликтов. Данная компонента неизменно закладывалась в комплекс наиболее существенных проблем интеграции государств Южного Кавказа в Европейское

-56-


сообщество. Большая часть европейских аналитиков и политологов, также, соглашалась с тем, что данные конфликты являются серьезным препятствием в процессе интеграции.
    После решений США о передаче ответственности по локальным региональным конфликтам на Южном Кавказе Европейскому Союзу (что наиболее определенно выражалось в части карабахской проблемы), некоторое время европейские структуры пытались продемонстрировать США свою способность оказать более эффективное влияние на государства Южного Кавказа, прежде всего Армению и Азербайджан, считая, что в отличие от США, Европейский Союз обладает таким мощным стимулом, как интеграция в Европейское сообщество. Однако данное мнение в структурах Европейского Союза сохранялось не более двух лет. К середине 2004 г. в Европе произошло переосмысление перспектив урегулирования локальных конфликтов на Южном Кавказе. Сложилось следующее мнение: состояние отсутствия боевых действий является самоценностью и недопустимо возобновлять военные действия даже для достижения формальных юридических прав; государственный суверенитет, который во многом сложился в условиях советского тоталитарного режима, не имеет приоритетного значения, уступая место таким ценностям, как права человека, гражданское общество и социальное развитие; в решении данных проблем приоритеты должны оставаться за гуманитарными вопросами, в том числе вопросами беженцев; необходимо достичь полной демилитаризации зон конфликтов. При этом, в связи с тем, что Европейский Союз наиболее подробно занимался карабахской проблемой, в докладах ответственных функционеров Парламентской Ассамблеи Европейского Совета данная проблема отражена наиболее предметно. В ПАСЕ складывается мнение, что невозможно вернуть Нагорный Карабах под контроль Азербайджана. Европейские политики предлагают политическому руководству Грузии предоставить Абхазии политическую независимость в обмен на отказ от международного признания ее независимости. Но и эти предложения продолжают оставаться сомнительными и зависят от политического умения молодого руководства Грузии во главе с М. Саакашвили.
    Таким образом, в Европейских структурах складывается позиция в отношении конфликтов на Южном Кавказе, которая максимально приближена к позиции США. Практически, данные взгляды были сформированы американцами в результате их политики и деятельности в Минской группе ОБСЕ по карабахской проблеме. США накопили большой опыт, который невозможно было игнорировать и выдвигать новые неадекватные предложения. США продемонстрировали Европейскому Союзу, что их позиция в отношении локальных региональных конфликтов, не только на Южном Кавказе, но и на Балканах не имеет разумной альтернативы. США выступают за предоставление некоего международного статуса Косово, Нагорно-Карабахской Республике, Абхазии, Тайваню, Турецкой Республике Северного Кипра, Иракскому Курдистану и другим территориям. Вместе с тем, США считают, что реализация данных планов затрудняет проведение ими эффективной региональной политики, и Европейский Союз вполне мог бы реализовать данные позиции на Балканах и на Южном Кавказе, тем самым несколько усложнив положение европейцев. Осенью 2002 г., во время тридцатидневного пребывания представителя США Рудольфа Перины в Европе, США и европейцы пришли к соглашению по поводу целей, задач и подходов по карабахской и другим проблемам.
    Исходя из данных тенденций в европейской политике, можно предположить, что наличие локальных конфликтов или не урегулированных конфликтов, хотя усложнит процесс интеграции государств Южного Кавказа в

-57-


Европейское сообщество, но не станет непреодолимым препятствием. Более того, Европейское сообщество заявляет, что оно должно принять активное участие в социально-экономическом развитии непризнанных государств, что уже реализуется в широком диапазоне. Ведущую роль в этом проекте занимает Великобритания, которая имеет в регионе наиболее ясные и обозначенные интересы. Видимо, Великобритания проявляет также интерес с подачи США: финансирование и организация встреч участников конфликта; ответственность за отчет по карабахской проблеме несет британский политик Терри Дэвис; заинтересованность Великобритании за безопасность энергокоммуникационных проектов; создание в Великобритании специальной аналитической группы по конфликтам в Восточной Европе и т.д. Однако, все это говорит об отсутствии заинтересованности США в урегулировании проблемы.
    Наиболее труднопреодолимым препятствием в процессе интеграции государств Южного Кавказа в Европейское сообщество является наличие в регионе российских военных баз. Это относится и к Молдове. В связи с этим, необходимо рассмотреть намерения ведущих европейских государств в отношении российского военного присутствия на Южном Кавказе.
    В целом, Европейские государства рассматривают данную проблему не столько как проблему США, а как свою собственную. Для США данная проблема носит, скорее, среднесрочный характер, так как они, пока, не выработали свою стратегию в Евразии и допускают ослабление своих геоэкономи ческих интересов. США заинтересованы в политической нейтрализации России, но не заинтересованы в конфронтации с ней. Об этом неоднократно заявляли американские генералы, представляющие Командование американских войск в Европе. В рамках более практических планов, США преследуют цель полностью лишить Россию возможности контролировать добычу и транспортировку каспийской нефти. Например, в отличие от нефтяных компаний Великобритании, США скептически относятся к возможности транспортировки российской нефти по нефтепроводу Баку-Тбилиси-Джейхан. Сохраняя безусловную заинтересованность в выводе российских войск из Южного Кавказа, США допускают возможность переговоров с Россией по стратегическим вопросам, в том числе по вопросам стратегической ракетной обороны, в которых российские базы на Южном Кавказе выступали бы в качестве аргументов и предмета политического торга. Наряду с этим, европейские государства в гораздо большой мере заинтересованы в полном выводе российских войск и занимают по этому вопросу бескомпромиссную позицию.
    Однако, даже в рамках столь бескомпромиссной позиции, цели ведущих европейских государств по вопросу о выводе российских баз, все же, отли- чаются. По оценкам британских аналитиков и экспертов, Великобритания, развернувшая на Южном Кавказе наиболее широкую экономическую и полити ческую деятельность, более всех настаивает на выводе российских войск и кардинальном снижении влияния России в этом регионе. Но именно данное масштабное экономическое присутствие Великобритании и ее планы по развитию проекта “евразийского коридора”, ставят перед ней проблемы безопасности в регионе, которые, пока, может решать только Россия. Великобритания пытается увязать свои экономические интересы в России (наиболее значительные внешние инвестиции, огромный экспорт – 1,4 млрд. фунтов, гигантские планы “Бритиш Петролеум” по созданию компании ТНК и т.д.) с интересами на Юге, что, по ее мнению, придаст большие гарантии безопасности ее геоэкономи ческим проектам. Великобритания не опасается локальных форсмажорных ситуаций, но весьма опасается глобальной военно-политической катастрофы в Кавказско-Каспийском регионе и уделяет большое внимание изучению регио-

-58-


нальной ситуации. В связи с этим, Великобритания может быть реальным позитивным партнером России в переговорах с Европейским сообществом по базам в рамках ОБСЕ и в более широком политическом аспекте.
    Франция по вопросу о российском военном присутствии на Южном Кавказе занимает наиболее неопределенную позицию, что обусловлено следующими факторами. Как ведущая европейская держава, чья внешняя политика в значительной мере отражает консолидированную европейскую позицию, она должна последовательно проводить курс, который определен так называемой европейской политикой и европейскими интересами. Поэтому, Франция будет более других настаивать на выводе российских баз. Однако, вывод российских баз вовсе не отражает национальные интересы Франции, которая ставит задачу по ограничению влияния США (а также Великобритании и Германии) на Южном Кавказе и в Центральной Азии. Вывод российских баз из Южного Кавказа лишь усилит позиции противников Франции. Поэтому, у России имеется предмет для переговоров с Францией по данному вопросу.
    По мнению аналитиков и политологов, занимающихся проблемами европейской безопасности, Германия наиболее заинтересована в вытеснении России из Центральной и Восточной Европы, из Южного Кавказа и Центральной Азии. Германия поэтапно и последовательно внедряется в европейские и евразийские регионы, опираясь на свои огромные экономические возможности. Германия, которой сложно приобретать позиции в зонах французского и британского влияния, пытается создать свою континентальную, евразийскую зону влияния. Причем, России в этом супер-проекте отводится роль не стратеги- ческого партнера, а энергосырьевой провинции. Если в начале 90-х годов в среде российских и даже германских политологов имелись надежды на стратеги ческое сотрудничество, то позднее стало ясно, что Германия не нуждается в политическом партнерстве с Россией. Ее интересует только участие России ее в коммуникационных проектах, обеспечивающих гарантированную доставку товаров из Центральной Азии и Казахстана, а также из самой России. Однако, это трудно отнести к разряду задач политической стратегии. Германия в гораздо большей мере, чем США и Великобритания заинтересована в “деруссификации” Евразии, особенно регионов Южного Кавказа и Центральной Азии. Германии нет необходимости форсировать события по выводу российских баз, так как данный процесс происходит и без ее акцентированного участия. Более того, форсирование данного процесса может привести к усилению позиций Великобритании и США как конкурирующих держав.
    Представляет интерес вопрос о сочетании процесса интеграции России в европейские структуры и политики ведущих европейских государств в Евразии. В среде российских политиков и политологов сложилось мнение, что о состоянии европейско-российских отношений необходимо судить по результатам интеграции России в европейские структуры. Вместе с тем, процессы европейской интеграции являются составной частью “привязки” России к интересам европейских государств, что происходит в порядке навязывания России соответствующих норм и правил международного порядка. О политике ведущих европейских государств в отношении России необходимо судить по их реальным шагам в Западных и Южных регионах постсоветского пространства.
    Европейцы заинтересованы в использовании ресурсов Южного Кавказа и не собираются уступать этот регион ни России, ни Турции, ни США. Не исклю чается сотрудничество европейцев с данными государствами на Южном Кавказе, что станет возможным, пока ведущие европейские государства не выработают более или менее согласованную политику в данном регионе, если это вообще возможно. Однако, этих амбиций европейцев достаточно для про-

-59-


ведения конкурентной политики в ближайшей перспективе, в том числе по отношению к Турции.
    Представляет интерес позиция Турции, в связи с событиями в Аджарии зимой – весной 2004 г. Аджария длительное время являлась значительной проблемой для властей в Тбилиси. Аслан Абашидзе, пользуясь своим полунезависимым положением, оказывал большое влияние на политические процессы в Грузии, настойчиво вмешиваясь в грузинскую политику. Аслан Абашидзе опирался на Россию и некоторые западные экономические круги, что позволяло ему финансировать грузинские политические партии и СМИ. С устранением А. Абашидзе от власти, возникла ситуация, когда Аджария стала ускоренно интегрироваться в грузинскую государственность. Остаются невыясненными вопросы, связанные с автономным статусом Аджарии. В Тбилиси и Батуми имеются вполне разумные предложения, определяющие рамки автономии, есть и радикальные проекты, направленные на, практически, полное упразднение автономии. Новое реформистское грузинское руководство стремится сделать автономию номинальной, сводящуюся к сохранению за Аджарией культурно-социальных прав, связанных, скорее, не с этничностью, а с региональными особенностями, однако, минимизировать или полностью исключить политическую роль Аджарии. Слишком долго Аджария являлась причиной нестабильности политической ситуации в Грузии, слишком длительное время А. Абашидзе использовал эту политическую площадку для давления не только на официальный Тбилиси, но и на грузинскую оппозицию, чтобы не быть озабоченным будущим Аджарии со стороны грузинского руководства. Главной задачей в Аджарии является: не допустить реанимацию “второго центра власти” в Грузии.
    Аджарская республика при власти Аслана Абашидзе менее всего апеллировала к этничности аджарцев, а являлась, скорее, осколком советской империи, имея некий имперский государственный политический менталитет. Клановый, местечковый характер власти в Аджарии не изменял данный полити ческий стиль, когда Аслан Абашидзе неизменно апеллировал к целесообразному сосуществованию в более обширном политическом пространстве, чем то, каковым являлась независимая Грузия. Режим А. Абашидзе, без каких либо заявлений и решений, практически, подавлял аджарскую этническую составляющую Аджарской автономии и государственности. Невозможно с уверенностью приписать это тому, что семья А. Абашидзе приняла христианство, но так или иначе аджарский лидер стремился к роли грузинского лидера. А. Абашидзе всегда стремился к получению поддержки со стороны Турции, но никогда не рассматривал Турцию как ведущего патрона и не имел цели установления реального турецкого “патронажа” над Аджарией. В последние годы своей власти в Аджарии А. Абашидзе стремился, помимо России, заручиться поддержкой определенных сил в США и в Европе, чем и были вызваны его визиты на Запад. При этом, можно допустить, что А. Абашидзе ощущал отсутствие должной поддержки со стороны России.
    Аджарская государственность была создана на базе политических амбиций грузин-мусульман или аджарцев, при определяющей роли Турции. Аджарцы весьма отрицательно относятся к Турции и к туркам, но понимают, что без политических интересов Турции, их государственность была бы ликвидирована уже в первое десятилетие советского периода. В период “революционных” событий в Грузии – осень 2003 г. – Турция проявила максимум выдержки и не пыталась активно вмешаться в происходящие процессы. Но зимой и весной 2004 г., когда конфронтация между Тбилиси и Батуми достигла пика, Турция напомнила о соответствующих договорах (Карсский и Московский

-60-


1921 г.), которые определяют политико-административный статус Аджарии и Нахичевани. При этом, в исторической перспективе, когда старые международные договора становятся неактуальными, Турция может обосновывать свою ответственность за Аджарию только ее этнической или этно-религиозной принадлежностью. Практически, в период конфронтации между А. Абашидзе и новыми руководителями Грузии, позиция Турции противоречила интересам США, так как Турция была заинтересована в сохранении не только власти А. Абашидзе и реальной самостоятельности Аджарии. Несомненно, Турция и впредь будет оставаться патроном Аджарии или аджарцев, отстаивая их полити ческую самостоятельность.
    Находясь в советский период в состоянии этнической подавленности и даже ущербности, в период независимости Грузии, несмотря на имперские ориентации А. Абашидзе, аджарцы приобрели или, вернее, реанимировали свои этнические и религиозные амбиции. Этот фактор, а также интересы Турции, будут играть более чем важную роль в грузинской и кавказской политике. То есть, устранение имперского политического менталитета в Аджарии приведет к усилению этно-кратических претензий. Режим А. Абашидзе исклю чал возникновение альтернативных лидеров, в том числе ориентирующихся на аджарский этнический национализм. Аджария, с одной стороны, испытала надежды и эйфорию, освободившись от исчерпавшего себя режима, с другой – ощущает ущербность и отсутствия голоса аджарцев на политической арене. Однако, конечно же, определенную роль играет и переходный период. Ситуация в Аджарии и в районе терминала в Супсе является важным фактором регулирования и оценок уровней рисков на Южном Кавказе. Поэтому Аджария будет оставаться важной геополитической и геоэкономической точкой, на ситуацию в которой будут оказывать влияние внешние силы.
    Путешествуя по Аджарии, можно было заметить, что экономически достато чно благополучные грузинские христианские семьи почти однозначно выражали недовольство и даже враждебность к режиму А. Абашидзе. Тогда как аджарцы, даже принявшие христианство, испытывая неимоверные экономи- ческие трудности, считали политику А. Абашидзе верной и весьма враждебно были настроены к Э. Шеварднадзе как к руководителю Грузии. Особенно цинично и комически это проявлялось к памятнику деда А. Абашидзе Мехмеду Абашидзе на батумском бульваре. Подавленная этничность – опасное явление. До сих пор Тбилиси имел дело с проявлением регионализма, но видимо наступает период аджарского этнического национализма.
    Аджария сохранит свой “статус” важной геополитической точки на Южном Кавказе, оставаясь объектом внимания США, Турции и России. При этом, если США будут впредь поддерживать тенденции в Грузии, связанные с усилением унитаризма, то это неизбежно приведет к усилению противоречий между Турцией и США по поводу данного региона.

    2.4. Кипрская проблема. США признают, что кипрская проблема является неразрешимой. США не пытаются применить усилия по урегулированию данной проблемы. Администрация Б.Клинтона всячески пропагандировала якобы имеющиеся успехи в урегулировании греко-турецких проблем. Греция более не ограничивает вступление Турции в Европейский Союз, относительно снизилась напряженность в Эгейском море, однако вопрос Кипра остается нерешенным. Администрация Дж. Буша, придерживающаяся иных принципов урегулирования региональных конфликтов, не собирается затрачивать существенные политические усилия и предлагает, по существу, не урегулирование конфликта, а создание условий безопасности для Кипра в целом, что позволит


         Main