-61-


снизить напряженность и привести к решению наиболее важных проблем жизнедеятельности острова. Администрация США предлагает создать конструкцию безопасности, которая включила бы ограничение численности турецкого военного контингента и обеспечения военного баланса на острове, гарантии безопасности Кипру со стороны США и Великобритании или со стороны Евросоюза, который применил бы создаваемые европейские вооруженные силы. Практически это означает признание статуса-кво в результате оккупации Северного Кипра Турцией в 1974 г. Возможно, это устроит Турцию, которая в обмен на эти условия согласилась бы вернуть контроль греков над городом Фамагуста. Гарантии безопасности – это наиболее важный политический и экономический ресурс для Республики Кипр, которая возможно согласится с этой схемой.
    Стремясь укрепить свои внутриполитические позиции, Б. Эджевит максимально использовал “национальную кипрскую проблему”. Многолетняя бескомпромиссная и пока что, в сущности, безрезультатная турецко-греческая борьба вокруг Кипра наверняка вызовет лишь дополнительные осложнения при решении вопроса о принятии Турции в ЕС. Премьер-министр, тем не менее, по-прежнему придерживается предельно жесткой позиции, не видя необходимости предпринимать какие-либо шаги к преодолению раскола средиземноморского острова на два государства – Республику Кипр и не признанную мировым сообществом Турецкую Республику Северного Кипра (ТРСК). На днях он вновь заявил, что Евросоюз не должен вмешиваться в решение этой проблемы, “касающейся двух разных народов с разными религиями и языками”. Для Б. Эджевита Кипр – вопрос прежде всего стратегический, а также вопрос личного политического престижа и, возможно, в определенном смысле, одно из важнейших достижений его жизни, так как именно он в 1974 г. отдал приказ об оккупации острова. Престарелый турецкий премьер, судя по всему, полагает, что одобренный парламентом пакет реформ (отмена смертной казни, снятие запретов на образование и теле- и радиовещание на курдском языке, легализация Компартии и т.д. – является столь серьезной уступкой ЕС, что кипрская проблема может отойти на второй план. (“Независимая Газета”, 23.08.02).
    Однопартийное правительство Т.Эрдогана неожиданно для многих попыталось осуществить давление на правительство Северного Кипра, принуждая Р. Денкташа (лидера кипрских турок) пойти на значительные уступки грекам и сформировать федеративную республику Кипра. По мнению Р. Денкташа это предложение неприемлемо, так как приводит к утрате турками некоторых территорий греков. Турецкие спецслужбы попытались организовать выступление турецкого населения за воссоединение острова. Однако позиции националисти ческих сил в Турции, а также мнения в военных кругах не позволили продолжить давление на Р. Денкташа. Данный, видимо латентный, конфликт в среде актуальной турецкой элиты, возникший в 2002 г., привел к пониманию того, что кипрская проблема не имеет политического решения, как и аналоги чные проблемы в Нагорном Карабахе, Абхазии и Приднестровье. Как и администрация Б. Клинтона, так и администрация Дж. Буша попытались урегулировать кипрскую проблему форсированным образом, столкнувшись с феноменом “хронической” недооценки сложности данной и аналогичных проблем.
    Кипрская проблема останется серьезным препятствием не только дальнейшей интеграции Турции в Европейское сообщество, хотя и сама Греция стала “проводником” Турции в Европейский Союз, но для развертывания американцами их региональной стратегии. Сохранение данной проблемы оказывает огромное влияние на ситуацию в зонах аналогичных конфликтов. Полити-

-62-


ческий опыт, связанный с кипрской проблемой усиливает понимание американцами необходимости скорейшего признания международного статуса “непризнанных государств” (и неподконтрольных территорий).
    После провала весной 2004 г. плана ООН по урегулированию кипрской проблемы, Турция предприняла инициативы по достижению неких договоренностей с США о судьбе Кипра, вернее о турецко-американском (возможно турецко-американо-британском) сотрудничестве на Кипре. Имели место переговоры между внешнеполитическими ведомствами и военными министерствами Турции и США по развитию политических процессов на Северном Кипре. Турция предлагает США согласовать политику в отношении кипрской проблемы в целом и ТРСК. Турция предлагает США заморозить процесс урегулирования на Кипре, который вошел в тупик и со временем признать суверенитет ТРСК, путем выдвижения соответствующей инициативы в ООН. Администрация США оказалась близка к пониманию и принятию данных предложений, но принимает во внимание тот факт, что их следует согласовать с Грецией и греческим лобби в Сенате и Конгрессе. Значительную роль в выдвижении Турцией данных предложений сыграла Великобритания, которая заинтересована в сохранении и утверждении раздела Кипра, в обеих частях которого расположены британские военные базы. Великобритания особенно заинтересована в сохранении своей базы в северной части Кипра. Во время визита премьер-министра Великобритании Т. Блэра в Турцию в мае 2004 г. данные предложения Турции, фактически, были согласованы с Великобританией. (В предверии попыток Великобритании улучшить отношения с Турцией британский посол в Армении высказалась относительно Геноцида армян 1915 г., взяв под сомнение свершившйся факт Геноцида. В рамках данных предложений Турция предполагает значительное увеличение численности турецких войск на Кипре, при усилении авиационной и бронетанковой составляющей данной группировки. Турция стремится присвоить данной группировке, имеющей возможности развернутой армии, статус экспедиционного корпуса. Имеются данные, что США предварительно согласились с данным предложением и встали перед проблемой проведения соответствующих консультаций с правительствами государств- членов НАТО. Следует отметить, что в Европе сложились благоприятные предпосылки для признания суверенитета ТРСК. Данные предложения соответствуют интересам США и Великобритании, которые стремятся усилить милитаризацию Кипра, расширить британские военные базы и разместить на в Северном Кипре авиабазы для постоянного базирования двух эскадрилий прифронтовой авиации и транзитного базирования транспортной авиации. Это может быть связано с передислокацией авиабазы в Инджирлике. Если данные предложения будут реализованы, скорее всего, американцы удовлетворятся использованием одновременно двух британских баз в обеих частях острова, тем самым, частично взяв на себя ответственность за безопасность на острове. По мнению американских специалистов, возможно, Турция преследует цель предпринять военно-политический шантаж Европейского Союза, для которого существенное увеличение турецкого контингента на своих границах (после включения Республики Кипр в состав Евросоюза) приведет к взникновению достаточно сложной и новой политической ситуации. Данные предложения Турции призваны привести к некоторому урегулированию американо-турецких отношений и создать новый фактор давления в Восточном Средиземноморье. (В связи с этим, следует отметить информацию военных экспертов Великобритании, что в случае ослабления НАТО, Великобритания должна быть готова усилить свое военно-морское присутствие в Средиземном море). Тем не менее, в Вашингтоне мало кто верит в возможность восстановления отношений с

-63-


Турцией на прежнем стратегическом уровне. Турция пытается одновременно избавится от американских баз на своей территории и сохранить некоторый контроль над американским военным базированием на Кипре. В случае, если США и Великобритания одобрят усиление турецкой военной группировки на Кипре, то Греция вынуждена будет согласиться с постоянным базированием на острове американской боевой авиации.
    (Кипрская проблема. 25 мая 2004. www.Inopressa.ru; Россия наложила вето на резолюцию ООН по Кипру. 25 мая 2004 www.Inopressa.ru).

    2.5. Обусловленность турецкого военного присутствия в регионах американским военным присутствием. Представляет интерес тот факт, насколько турецкое военное присутствие в регионах обусловлено американским военным присутствием, то есть если присутствие войск США в регионе будет достаточно большим, насколько военные услуги Турции будут значимыми и не приведет ли это к снижению роли Турции. По оценкам американских военнополити ческих экспертов, роль Турции в осуществлении США военных операций в регионах имеет свою логику, свою функцию, свои рамки и соответствующим образом коррелируется с политическими задачами данной военной операции. Численность турецких войск в каждой конкретной операции определяется не только военными задачами, но и политической целесообразностью. Иногда Турция выражала готовность предоставить более многочисленный воинский контингент, как это было во время операций в Боснии и Косово. Однако США и НАТО понимали, что Турция преследует некие неоправданные политические цели. Но Турция без особого энтузиазма приняла участие в операции коалиции в Афганистане. Поэтому США пытаются соотнести военные услуги и полити- ческие амбиции Турции. Война в Ираке не станет исключением. Численность и задачи вооруженных сил Турции будут определены в соответствии с требованиями и целями данной операции, особенностью которой станет то, что Турция должна будет предоставить достаточно многочисленную армейскую группировку, а также много боевых самолетов.
    Эксперты утверждают, что США являются сдерживающей силой в наращивании турецкого военного присутствия на Южном Кавказе, которое американские политики и военные считают очень опасным. США совершенно определенно дали понять Турции рамки их военного сотрудничества в регионе Южного Кавказа. Функции и задачи Турции достаточно четко расписаны в соответствующих документах.
    Американское и турецкое военное присутствие в регионах не представляет собой систему сообщающихся сосудов, так как численность войск США и Турции фиксированы, исходя из военных и политических задач.

    2.6. Зависимость участия Турции в операции против Ирака от внутриполити ческой ситуации в стране. Внутриполитические процессы в Турции не окажут практически никакого влияния на участие страны в операции против Ирака. США имеют надежные соглашения с военным командованием Турции и эти обязательства будут выполнены Турцией независимо от результатов парламентских выборов. После смерти Тургула Озала в Турции нет достаточно сильного политика, который хотя бы отчасти мог противостоять военной элите. В Турции нет сильного антивоенного движения, так как многие надеются на решение проблем с курдским движением не только в самой Турции, но и в Северо-восточном Ираке. Турецкое общество также рассчитывает на значительную экономическую помощь США. Возможен только один сценарий выражений недовольства Турции войной против Ирака – наличие многочисленных потерь

-64-


личного состава вооруженных сил вследствие сильного сопротивления Ирака. Но видимо, на северном направлении сопротивление иракской армии будет слабее, так как правящий режим попытается придти к определенным договоренностям с Турцией и отдать ей в качестве зоны оккупации максимально большую территорию. США рассматривают сценарии усиления антивоенного движения в Турции вследствие поражения турецкой армии. США предполагают, что в этом случае военное командование усилит пропаганду и ограничит деятельность альтернативных СМИ об общественно-политических организациях. Турецкие военные недовольны и весьма озабочены развитием внутриполитических процессов в стране и могут воспользоваться обстоятельствами войны и внутренних противостояний для осуществления военного переворота.
    Представляет интерес следующее. Осенью 2002 г. автор проводил исследования по проблемам политики США в регионе Большого Ближнего Востока, в Великобритании и США, общаясь по данной проблеме со 100 британскими и американскими экспертами различного идеологического и стилистического направления. Примечательно то, что из 100 экспертов ни нашлось ни одного, кто сомневался бы в том, что Турция примет участие в операции коалиции против Ирака и в том, что решение Турции будет зависеть от партийной принадлежности правительства.

    2.7. Турецко-азербайджанская конфедерация. На протяжении 1997-1998 гг. происходили очень важные контакты между политическими руководителями Турции и Азербайджана, в результате которых были выработаны принципы отношений между двумя странами. Турция и Азербайджан заявили о намерении создания, в перспективе, конфедерации, при которой оба государства остаются субъектами международного права, но интегрируют усилия по развитию экономической, политической и военной систем. С самого начала США без энтузиазма отнеслись к данным намерениям, поскольку заинтересованы в некотором ограничении влияния Турции в Кавказско-Каспийском бассейне. США считают, что Турция располагает многими возможностями в развитии отношений с Азербайджаном без осуществления планов создания конфедерации. Однако возможности США не безграничны. США понимают, что Азербайджан имеет для Турции иное значение, нежели Центральная Азия. Турки Турции и Азербайджанской республики являются единым этносом, с единым языком, ценностями и взаимопритяжением. Поэтому США не пытались настаивать на срыве данных планов, возлагая надежды на наличие местных интересов у Азербайджана и его политической элиты. В составе конфедерации азербайджанская элита утратит свое влияние и значимость в собственной стране. США заинтересованы в наличии многих субъектов в регионе, чем единой “новой” империи с большими амбициями.
    Лидеры партии “Справедливости и развития” неоднократно заявляли о приоритетах во внешней политике Турции, одними из которых являются отношения с Азербайджаном. Вместе с тем, исламское правительство Турции не выступило с какими-либо новыми, и тем более, радикальными заявлениями по поддержке Азербайджана в карабахском противостоянии. Данные заявления представляются умеренными и не предполагали обязательств. Вскоре после прихода к власти, Т. Эрдоган совершил визиты в тюркские государства, но только в те, которые являются значительными экспортерами нефти и газа – Азербайджан, Казахстан и Туркменистан. Данные визиты рассматривались на Западе и в Центральной Евразии как элементы прагматической политики. Т. Эрдоган не делал заявлений о каких-либо новых инициативах, призывая к экономическому и политическому сотрудни честву. В Азербайджане политические круги были весьма разочарованы дан-

-65-


ным визитом, в том числе и по экономическим причинам. Никакого радикального поворота в геополитической стратегии Турции не произошло.
    “В Азербайджане Т. Эрдоган призывал к укреплению “стратегического партнерства” между Анкарой и Баку, одновременно предлагая поддержку позиции Азербайджана по политическому урегулированию Нагорно-Карабахского конфликта. Турецкий лидер сказал также, что выступает за быстрое развитие торговых отношений между Азербайджаном и Турцией, выразив надежду, что к 2004 г. торговый оборот между двумя странами достигнет 1 млрд долларов. Бакинская ежедневная газета “Зеркало” назвала планы Эрдогана “космическими”, заметив, что в 2001 г. объем торговли упал до 295 млн.” (Игорь Торбаков. 23.I.2003. Eurasianet http://www.eurasianet.org).
    С начала 90-х годов США рассматривали Турцию как важнейшего партнера в установлении контроля над Южным Кавказом и Центральной Азией. Турция выполняет в этих регионах ряд политических и военно-политических задач. Однако США всегда опасались чрезмерного усиления Турции в данных регионах и проведения ею самостоятельной, независимой политики. В особенности это относилось к Азербайджану. США никак не проявляли заинтересованность в ущемлении суверенитета Азербайджана, в результате возможной интеграции с Турцией. Доктрина США предусматривала укрепление суверенитета государств Южного Кавказа и Центральной Азии в определенном формате американских интересов. В аналитической литературе практически не было замечено отсутствие солидарности США и Турции в вопросе о том, какая элита или команда должна править в Азербайджане. Известно, что Турция никогда не была в восторге от личности Г. Алиева и его политического стиля, поддерживая политиков, проводящих более иррациональную политику и провозглашающих различные амбициозные и неадекватные идеи, например А. Эльчибея. Приход к власти в Азербайджане партии “Мусават” и ее лидера Исы Гамбара, позволил Турции не опасаться влияния России и чрезмерного влияния США. Данная политическая группировка осуществляла бы постоянное давление на Иран, тем самым не представляя никакой проблемы для выстраивания единого протурецкого пространства. Для США более приемлема команда Г. Алиева как более предсказуемая, “мягко” дистанцированная от Турции и заинтересованная в сохранении независимой власти.
    Любое правительство Турции, проводящее прагматический политический курс, хорошо понимает, что включение страны в карабахский конфликт приведет, как минимум, к сужению и ограничению возможностей для внешнеполити ческого маневра, а возможно и к региональной войне, что стало бы катастрофой для государства, приложившего столько усилий для вступления в Европейский Союз. Турция пытается продемонстрировать свою способность самостоятельно урегулировать отношения с Арменией, без посредничества США. Исламские лидеры Турции заявляют, что возможно открытие границ с Арменией и начала процесса восстановления дипломатических отношений с ней. Проблема Нагорного Карабаха то включается в эти заявления как условие урегулирования отношений с Арменией, то выпадает из них. Такая неопределенность вносит элементы недоверия в турецко-азербайджанские отношения. Конечно, Турция пытается выиграть время и, получив преимущества на Западе, усилить натиск на Восток. Но азербайджанская элита не может согласиться с таким ритмом развития турецкой политики.
    “После того, как президент Турции направил поздравительную телеграмму своему армянскому коллеге в связи с его переизбранием на очередной срок, официальный Баку выразил крайнее сожаление относительно случившегося и в резкой форме потребовал объяснение от турецкой стороны. Как заявил посол

-66-


Турции в Баку, все высказывания и обвинения в адрес Анкары явно преувели чены. Турецкий президент А. Сезер направил обычную телеграмму, которая должна направляться высшим должностным лицам в связи с их избранием или переизбранием на очередной срок. В Азербайджане выражают определенную тревогу в отношении таких политических шагов своего соседа. Баку крайне заинтересован в продолжении сотрудничества с Турцией, которая так много сделала прежде всего в осуществлении нефте- и газопроводов, а также подготовила и подготавливает вооруженные силы Азербайджана.” (Центральноазиатские новости. Причиной противоречий между Турцией и Азербайджаном стал их общий враг. 11.04. 2003. http://www.centran.ru).
    Изменения, которым подверглись американо-турецкие отношения после операции в Ираке, предполагают заинтересованность США в большей дистанцированности между Азербайджаном и Турцией. Для данного утверждения пока очень мало фактов и оснований, но можно отметить такие события, как торможение реализации проекта “Баку-Тбилиси-Джейхан”, разночтения в политике американских нефтяных компаний в Казахстане и в декларируемой политике США на Южном Кавказе, несогласованность США и Турции относительно поддержки тех или иных политических группировок в Азербайджане.
    (Atteindre la Caspienne Les relations йconomiques entre la Turquie et I’Azerbaпdjan – Les dossiers de I IFEA – serie: la Turquie aujourd hui no: 14 – par Burcu Gultekin – programme Turquie – Caucase – Mer Noire – Institute Francais Detudes Anatoliennes – Georges Dumezil – Instanbul, juin 2003).

    2.8. Турция-Армения-Азербайджан. Нет сомнений в том, что вопреки позиции и интересам Азербайджана, в Турции имеются влиятельные круги, заинтересованные в открытии турецко-армянской границы и развитии экономи ческих отношений с Арменией. Нельзя было не заметить, что данная проблема стала рассматриваться более последовательно после прихода в Турции к власти партии “Справедливости и развития”. Конечно, Турция заинтересована в устранении преград для вступления в Европейский Союз, и это является главным мотивом политики Турции по данной проблеме. Однако Турция явно стремится продемонстрировать США, что она способна урегулировать проблемы с Арменией без американского участия, хотя урегулирование турецко- армянских отношений остается важной задачей политики США в регионе Южного Кавказа. США не могут потерять интерес к данному вопросу после возникновения проблем с Турцией, но, возможно, они более не заинтересованы в решении проблем между Турцией и Арменией.
    В 2003 г. в СМИ распространялось мнение, что турецко-армянская граница может открыться “неожиданно скоро”, возможно, до конца 2003 г. Комментируя недавнюю встречу глав МИД Армении и Турции в Мадриде, сопредседатель Армяно-турецкого совета по развитию бизнеса Каан Сояк отметил, что “она стала ожидающимся стартом процесса улучшения двусторонних отношений”. По его словам, большая часть турецкой общественности, в особенности, жители восточных районов страны, поддерживают необходимость установления “дружественных отношений” между Турцией и Арменией. Как напоминает агентство, еще в ноябре прошлого года К. Сояк отмечал, что победа партии “Справедливости и развития” на парламентских выборах в Турции будет способствовать развитию армяно-турецких отношений. (Panarmenian.Net).
    Помимо пропагандистско-политических целей и апелляции к европейской политической арене, Турция несомненно имеет в Армении и экономические интересы, значение которых в Армении обычно преуменьшается. В сложившейся ситуации, имеющийся в Армении экономический рынок объемом не

-67-


менее в 1,0 млрд. долл., особенно рынок товаров широкого потребления, перспективен для Турции. Армения, вопреки частичной блокаде, а также вопреки пропаганде недружественных государств, сумела добиться значительных успехов в экономическом развитии за 1997-2003 гг. Расширяется потребительский рынок, в том числе в плане продукции машиностроения, металлургии и химии. Восточные регионы Турции, представляющие собой аграрную провинцию, особенно заинтересованы в экономических отношениях с Арменией. Турция, также, преследует цели вовлечения Армении в орбиту ее внешней политики, а затем и подчинения ее своей политической воле. Данные идеи выражал С. Демирель Г. Алиеву во время его визита в Анкару весной 1998 г. По мнению президента Турции, политика блокирования Армении показала свою несостоятельность, поэтому гораздо более эффективным представляется вовлечение Армении в орбиту турецко-азербайданской политики. Данная идея, хотя и была воспринята Г. Алиевым, Азербайджан продолжает ревностно относиться к развитию турецко-армянских отношений. Так или иначе Турция пытается успокоить Азербайджан и собственных националистов. “Можно по-разному оценивать то, что, по моему мнению, является очень медленным процессом сближения, - говорит Фераи Тенч, эксперт по внешней политике ведущего ежедневного издания “Хюрриет”. - Армянский министр хотел бы ограничиться контактами между Турцией и Арменией, в то время как Джем рассматривает эти контакты в контексте трехстороннего процесса, предполагающего участие Азербайджана”. (27.VI.2002. Eurasianet http://www.eurasianet.org).
    Проблема признания Геноцида армян 1915-1923 гг. стала международной и обсуждается как в мировых СМИ, так и в мировой политике. Западное сообщество в целом отрицательно относится к требованиям армянской общественности о международном признании Геноцида. Данная тема вносит элемент усложнения международных отношений в целом и прежде всего отношений с Турцией. Ряд государств ощущают себя в весьма двусмысленном положении, когда живущие в них армянские общины пытаются обсуждать этот вопрос на официальном уровне, хотя для общественности этих стран факт Геноцида армян 1915 г. очевиден. Официальное признание данными странами Геноцида внесло бы большие проблемы в отношения с Турцией. К этим странам относятся Иран, Сирия, Грузия, Болгария. Великобритания и Германия крайне не заинтересованы в признании Геноцида. Великобритания так и ничего не сделала для защиты армян в Османской империи и была вдохновителем Лозанских соглашений 1923 г., исключивших возможность создания армянского государства в Западной Армении, а Германия принимала активное участие в политическом “прикрытии” совершаемого Геноцида. Не исключено, что именно Великобритания и Германия проводят криптополитику недопущения международного признания Геноцида. Израиль и еврейские лоббинговые организации в США и других странах прилагают огромные усилия по блокированию принятия “армянской резолюции” в Конгрессе США не только из-за обязательств перед Турцией, но и вследствие контрпродуктивной и антигуманной идеи отстоять уникальность и исключительность понятия Геноцида только как характеристику еврейского холокоста.
    Американский политолог Пол Гобл в частной беседе с автором отметил, что практически весь мир убедился, что в 1915 г. Турция осуществила Геноцид армянского народа и что Геноцид армян как неоспоримый исторический факт, практически вошел в массовое сознание людей. По его мнению, проблема не в убеждении мировой общественности в том, что Геноцид имел место, а в его официальном признании. И это в полной мере относится к американскому обществу.

-68-


Ни один из членов Сената и Палаты представителей Конгресса в своих публич- ных и даже официальных выступлениях не отрицают факт Геноцида, в том числе члены еврейского и еврейско-турецкого лобби (как предпочитают говорить американцы – друзья Израиля в Конгрессе). Если в период нахождения у власти команды Б. Клинтона проблема признания Геноцида армян вуалировалась разли чными деликатными аргументами, то администрация Дж. Буша вследствие своей политической стилистики предпочла до предела обнажить политическую и этическую стороны этой проблемы. Это привело к тому, что американское общество воспринимает проблему Геноцида именно так, как преподносит Пол Гобл. То есть, чудовищное преступление состоялось, но официальное признание этого факта может стать ущербным для американских интересов. В этих условиях, практически, только Турция и Израиль отрицают сам факт Геноцида. США встали перед проблемой, которая заключается не том, будет ли официально признан Геноцид, а когда это произойдет. Без официального признания фактов геноцидов, которые произошли в мире, США и Западное сообщество не могут успешно проводить внешнюю политику. (Например, не существует полити- ческих принципов рассмотрения факта массовой гибели людей в селе Ходжалы в Нагорном Карабахе).
    Ухудшение отношений между США и Турцией в 2003 г. привело не только к конъюнктурному рассмотрению администрацией США проблемы официального признания Геноцида, но и существенным изменениям в сознании американцев. Совершено “предательство” со стороны стратегического союзника по очень “болезненной”, для американского мировоззрения, проблеме – отмщение террористам и враждебному США политическому режиму, не говоря о более прагматических моментах. “Мало кто сомневался в том, что резолюция была бы одобрена, если бы не давление, оказанное на руководство Сената со стороны Белого дома, Госдепартамента и Пентагона. Премьер-министр Турции Реджеб Эрдоган переговорил по телефону с вице-президентом США Диком Чейни, который пообещал предпринять меры, для того, чтобы пресечь обсуждение в Конгрессе законопроекта, содержащего упоминание о Геноциде армян. Заместитель главы Пентагона Пол Вулфовиц, который совсем недавно выступил с беспрецедентно жестким заявлением в адрес руководства Турции, тоже подключился к лоббированию в пользу снятия резолюции с повестки.” (Panarmenian.Net).
(THE STAKES OF THE OPENING OF TURKISH-ARMENIAN BORDER. The cross-border contacts between Armenia and Turkey by Burcu Giiltekin – TABDC – European Coordinator French Institute of Anatolian Studies, Research Program on Turkey-Caucasus – Istanbul, October, 2002).

    2.9. Турецко-армянские экономические связи. Турция и Армения могут представлять интерес друг для друга как экономические партнеры. Однако данные интересы не столь значительны. Турецкие коммуникации не столь благоприятны для Армении, как может представляться. Сообщение Армении через Турцию с европейскими, и даже с балканскими странами не всегда будет экономически оправданным. Наиболее важны для Армении турецкие коммуникации для сообщения с Сирией и Ливаном, где может сформироваться важный для Армении рынок. В Турции и Армении получили развитие одни и те же экспортные отрасли – производство трикотажа, обуви, одежды, электротехнических изделий, алюминия и меди, резино-технических изделий, некоторых пищевых продуктов. Несмотря на ускоренную диверсификацию промышленного производства в Турции и Армении, в целом сохранится уже сложившаяся промышленная специализация. Для Турции экономическое сотрудни чество с Арменией имеет значение, прежде всего, для развития ее

-69-


северо-восточных вилайетов (илов). Данные районы представляют собой экономи чески наиболее отсталые провинции, здесь отсутствует современная промышленность, наблюдается миграция населения, весьма замедлен его рост, особенно в вилайетах Карса, Ардагана, Игдира, Эрзурума, Артвина, Ризе и других. В вилайетах Причерноморья положение несколько более предпочтительное, но и эти районы относятся к числу наиболее отсталых в Турции, экономика которых представлена аграрным сектором (переработка сельскохозяйственного сырья). Поэтому свободное сообщение между Турцией и Арменией станет выгодным, прежде всего, для этих районов, администрация и предприниматели которых очень заинтересованы в развитии отношений с Арменией. Вместе с тем, в данных районах Турции нет необходимых и разнообразных товаров для масштабной торговли с Арменией. Данными товарами, непосредственно произведенными в северо-восточных районах Турции, могут быть: зерно, молочный порошок, цитрусы, табачное сырье, шерсть, кожи, корма для скота. В этих товарах Армения заинтересована и их импорт совершенно не повлияет на сдерживание их производства в Армении. Других товарных ресурсов, в которых может быть заинтересована Армения в этих районах нет. Подавляющая часть экспортных ресурсов Турции формируется в других регионах, в качестве имеющих для Армении, скорее, транзитное зна- чение, нежели рассматриваемых поставщиков товаров.
    Наиболее важным вопросом в поцессе развития турецко-армянских отношений является экономическая безопасность Армении и ее национальная безопасность в целом. Распространенные в Армении мнения о том, что экономи ческие связи с Турцией могут привести к свертыванию многих отраслей в Армении необоснованы. К 2003 г., по различным оценкам, объемы товарообмена между Турцией и Арменией составили от 80 до 160 млн. долл., причем до 90% этого объема приходится на экспорт Турции в Армению. Постепенно импорт в Армению продукции электротехнической промышленности, строительных материалов, продукции металлообработки сокращается и остается, скорее, продукция переработки сельскохозяйственного сырья. Практически импортируется та продукция, которая не производится в Армении и, видимо, не будет производится по причине экономической нецелесообразности. В Армении активно развивается легкая и пищевая промышленность, а также металлическая и химическая промышленность широкого потребления. При- чем, развивается в условиях наличия аналогичных дешевых, массовых импортных товаров на рынке Армении. Проблема не в столько в конкуренции на местном рынке, сколько в эффективном управлении. В первые годы независимого существования Армении развитие отношений с Турцией представлялось очень нежелательным с точки зрения национальной безопасности. Происходила война в Карабахе, и Турция поддерживала Азербайджан, оказывая давление на Армению. Армения же находилась в бедственном экономическом положении, а у власти – политическая группировка, включающая откровенных капитулянтов и примиренцев, отрицающих необходимость воссоединения Армении и Нагорного Карабаха. Не была сформирована национальная армия. Не были решены вопросы национальной безопасности. Не была проведена приватизация государственного имущества, прежде всего промышленности, которую в данных условиях могли приобрести турецкие предприниматели. К 1997-1998 гг. Армения стала демонстрировать убедительные успехи в экономи ческом развитии, были созданы вооруженные силы и система национальной безопасности, практически решен вопрос Нагорного Карабаха. Достигнуты успехи во внешней политике, в том числе во внешнеэкономических отношениях. Армения участвует в Договоре о коллективной безопасности как основе

-70-


ее безопасности, тесно сотрудничает с США, Европейским Союзом, НАТО, является региональным партнером Ирана и других государств региона. То есть, Армения может начать развивать отношения с Турцией на более предпо чтительных условиях.
    (Анкара недооценила азербайджанский фактор: результативность армяно-турецких переговоров все ниже – ИА REGNUM; Азербайджан и Турцию хотят поссорить? Азербайджан за неделю – ИА REGNUM).
В связи с рассмотрением данной проблемы, представляет интерес работа кандидата экономических наук Ашота Егиазаряна «Перспективы турецко-армянских экономических отношений». (Работа помещена в настоящей книге с согласия автора).
    Закрытие армяно-турецкой границы и отсутствие офицальных торгово-экономи ческих связей между Турцией и Арменией не способствуют расширению торговых отношений между государствами региона и процессами интеграции, в которых всерьез заинтересованы США и страны-члены Евросоюза, в определенном смысле и Россия.
    В то же время столкновение в регионе взаимоисключающих интересов делают невозможным использование универсальных путей урегулирования, которые предлагают указанные страны.
    Поэтому в кругах, имеющих отношение к этой проблеме, постепенно формируется осознание того, что возможность ее урегулирования следует искать в контексте комплексного решения вопросов региональной безопасности. В этих условиях говорить о скорейшем установлвении и нормализации армяно-турецких отношений, в том числе официальных экономических связей, не имеет смысла. Попробуем проанализировать и дать оценку современному уровню армяно-турецких официальных экономических отношений и сделать выводы, обусловленные предполагаемым открытием границы.
    1. Положение в сфере внешней торговли Турции и тенденции к изменениям.
    По мнению ряда турецких и иностранных экспертов, экономические успехи, достигнутые Турцией в ХХ веке, обусловлены осуществлением властями политики этатизма (турецкая модель государственного покровительства). А что выиграла Турция, открывшись Европе?
    С января 1996 г. вступило в силу заключенное между Турцией и Евросоюзом Соглашение таможенного союза, которое привело к существенной либерализации порядка регулирования объемов экспорта-импорта. Как показывает динамика внешней торговли Турции в 1996-2000 гг., таможенный союз с Турцией пока не дал желаемого эффекта.
    В 2000 г. внешнеторговый дисбаланс (объем дефицита) по сравнению с 1999 г. увеличился более чем на 87% и сравнялся с объемом экспорта. Ухудшение внешнеторгового баланса произошло за счет резкого роста (на 32,4%) импорта, объем которого достиг рекордного показателя в 54 млрд долларов в том слу- чае, когда экспорт увеличился в незначительной степени – на 2,6%, составив 27 млрд. долларов.
    Как видно, существенного роста экспорта за указанный период не наблюдалось. Более того, начиная с 1997 г., экспорт переживал стагнацию: в 1997-2000 гг. его объем находился на отметке 26,5-27 млрд. долларов. В то же время результативность импорта, как и экспорта, определяется его структурой. В отраслевой структуре импорта Турции лидирующее место занимает продукция обрабатывающей и перерабатывающей промышленности – 44,5 млрд. долларов, или 82,5% всего объема импорта. Далее идут горнодобывающая промышленность – 7,9 млрд. долларов (13,2%), сельскохозяйственная

-71-


продукция, включая рыболовство, - 261млрд. долларов (3,9%), разное – 0,4%. В товарной структуре импорта сократился удельный вест инвестиционных товаров – с 21,4% до 20,7%, в то время как удельный вес потребительских товаров увеличился – с 12,3% до 13,4%.
    Удельный вес так называемых промежуточных товаров (готовое сырье и полуфабрикаты) не изменился – 65,3% в 1999 г. и 65,4% в 2000 г. Наблюдается стагнация импорта готового сырья и полуфабрикатов и абсолютный рост импорта потребительских товаров.
    Подобные тенденции не могут не оказывать негативного влияния на развитие внутренней экономики, в первую очередь промышленности, на определение направлений и приоритетов внешнеэкономической политики, а также на выбор партнеров.
    В настоящее время основными внешнеторговыми партнерами Турции являются страны-члены Организации экономического сотрудничества и развития, в том числе государства Евросоюза. В 2001 г. удельный вес стран ОЭСР в сфере турецкого экспорта составил 65,9%, импорта – 62,3%, а стран ЕС соответственно 51,6% и 44,6%.
    И если в последние годы удельный вес ОЭСР в турецком экспорте увели чился (62,9% в 1998 г., 67,8% в 1999 г., 68,5 в 2000 г.), то в сфере импорта наблюдается обратный процесс: удельный вес ОЭСР сократился и составил соответственно 72,9%, 69,5%, 65,5% (Государственное статисти- ческое управление Турции).
    В создавшихся условиях неудовлетворительные показатели внешнеторгового баланса Турции приведут скорее не к ограничению внешнеэкономической политики, а, наоборот, к расширению ее экономической экспансии в регионе.
    С целью улучшения своего внешнеторгового баланса Турция, несомненно, будет стремиться к завоеванию в регионе новых рынков, на которых ее товары будут более конкурентоспособными – в частности, в странх Черноморского экономического сотрудничества (ЧЭС).
    На сегодняшний день основными сферами деятельности турецких предприятий в странах ЧЭС являются добыча и транспортировка энергоносителей, строительство, банковское дело, страхование, телекоммуникации, пищевая промышленность, производство стройматериалов и автомобилей, туризм.
    В результате интенсификации внутрирегиональных связей Турция в рамках этого сотрудничества приступила к реализации более сложных проектов.
    В страны ЧЭС Турция экспортирует в основном текстиль, электроаппаратуру, кондитерские изделия, мыло; импортирует энергоносители, металлы, удобрения и химическую продукцию.
    Турецкий экспорт в страны ЧЭС сопровождается в основном челночной торговлей, которая оценивается в 10-12 млрд. долларов в год. Примерно половина этой суммы приходится на долю России.
    Однако экономическая экспансия Турции имеет тенденции к расширению главным образом в евразиатском направлении и, в первую очередь, на Южный Кавказ и Среднюю Азию.
    По сравнению с экономикой этих стран уровень развития турецкой экономики имеет явные преимущества. Достаточно отметить, что если ВВП Турции на душу населения составляет 3100 долларов США, то в Армении тот же показатель равен 550 долларам, в Азербайджане – 490, в Грузии – 530, в странах Средней Азии – 520.
    Почему именно государства Южного Кавказа и Средней Азии? Помимо сугубо экономической и рыночной целесообразности, с Азербайджаном и среднеазиатскими странами Турция имеет общие ценности и единую культур-

-72-


ную среду, общий менталитет и бизнес-культуру, географическую близость, многолетний опыт торгово-экономической деятельности в регионе. Наконец с геополитической точки зрения Турция считает себя мостом, соединяющим Европу с Азией.
    Экономическое проникновение Турции в регион осуществляется на двух уровнях: государственных агентств (самое представительное – созданное в 1992 г. – Турецкое агентство сотрудничества и развития, аналог Агентства международного развития США), которые оказывают техническую и финансовую помощь, а также осуществляющих инвестиции турецких предприятий.
    Тем не менее, торговые отношения Турции с республиками Закавказья и Средней Азии пока не достигли желаемого уровня. В качестве примера приведем показатели экспорта за четыре месяца 2001 г.: Азербайджан находится на 21-м месте (его удельный вес равен 0,7%), Грузия – на 34-м месте (0,4%) (www.foreigntrade/gov.tr).
    Однако валовый объем торговли Турции с евразиатскими странами с каждым годом увеличивается. Так, в 1997-2000 гг. он составил 40,4 млрд долларов, или 9% общего товарооборота Турции.
    Общий объем турецких инвестиций в евразиатском регионе, по положению на 2002 год, составил 6,1 млрд. долларов, из них в Азербайджане – 1,5 млрд., в Грузии – 125 млн., в Казахстане – 1,3 млрд., Турменистане – 1,25 млрд., в России – 800 млн., Узбекистане – 750 млн., Кыргызстане – 350 млн., Украине – 100 млн., в Молдове – 42 млн., Таджикистане – 30 млн., Беларуси – 19 млн. долларов (Государственное статистическое управление Турции).
    2. Какую экономическую выгоду сулит сторонам открытие армяно-турецкой границы.
    Несмотря на то, что в 1991 г. Турция одна из первых признала независимость Республики Армения, дипломатические отношения между двумя странами не установлены до сих пор. Для нормализации отношений Турция выдвигает два основных условия – Армения и армянская диаспора должны отказаться от требования международного признания Геноцида армян, армянские войска должны быть выведены из НКР и с освобожденных территорий.
    В апреле 1993 г. турецкая сторона заблокировала турецко-армянскую границу. Однако год спустя вынуждена была снять воздушную блокаду, тем самым признав, что наносила ущерб собственной экономике. Вследствие сухопутной блокады Армении ежегодные убытки Турции составляют 500-600 млн. долларов. Однако это не означает, что для Турции важен именно армянский рынок.     В этом смысле нельзя не согласиться с мнением европейского координатора Армяно-турецкого совета Бурджу Гюльтекина, который считает, что Армения с ее маленьким рынком не представляет для Турции интереса ни в плане производства, ни в плане международного авторитета. “Армению мы рассматриваем как транзитную страну. Для Армении Турция – выход в Европу, а для Турции Армения – выход в Азербайджан”, - отмечает турецкий бизнесмен.
    Следует также отметить, что по оценке турецких экспертов, в случае восстановления железнодорожного и автомобильного сообщения через территорию Армении и Нахичевана объемы экспорта Турции в Азербайджан, страны Средней Азии и Китай могли бы увеличиться как минимум в три раза.
    Таким образом, открытие границы и установление экономических связей с Арменией вытекает из интересов Турции и представляется важным в рамках экономической политики страны – экспансии в евразиатском направлении.     Остается предположить, что до неизбежного открытия армяно-турецкой границы Турция, выдвигая определенные условия, просто не хочет терять

-73-


свои политические козыри в отношениях с Арменией. Разумеется, свою роль играет и определенное давление Азербадйжана на Турцию.
    А что выиграет Армения, открывшись Турции?
    По этому вопросу высказываются различные точки зрения, однако в целом намечается два противоположных подхода.
    По словам сопредседателей армяно-турецкой экономической комиссии Арсена Казаряна и Каана Сояка, если турецкие власти изменят свою позицию, то могут появиться перспективы развития этих отношений.
    Сторонники этой точки зрения считают, что установление экономических связей с Турцией выгодно Армении. Наша страна, в частности, получит возможность продавать восточным районам Турции электроэнергию, выйти на большой турецкий рынок и посредством контактов с турецкой стороной расширить торгово-экономические отношения с европейскими странами.
    В ходе обсуждений вопроса об армяно-турецких экономических отношениях зачастую упоминается следующий показатель: после открытия армянотурецкой границы внешнеторговый оборот Армении увеличится почти на 500 млн. долларов.
    Происхождение этого показателя, по всей вероятности, связано с рас- четами Всемирного банка, которые свидетельствуют о том, что в условиях отсутствия политических проблем торговый оборот между Арменией и Турцией составит 420-500 млн. долларов.
    Причем, в этих расчетах учитывается также улучшение отношений Армении с Азербайджаном. Предполагается, что Армения будет закупать энергоресурсы в Азербайджане дешевле, чем закупает сейчас, и, используя свои энергети ческие возможности, начнет экспортировать электроэнергию в Турцию.
    В случае обеспечения этого условия эффект общего потенциала после открытия границы и нормализации отношений составит: от экономии на транспортных расходах – 6,4 - 8,4 млн. долларов, от экономии за счет низких цен на энергоресурсы – 45 млн. долларов, за счет увеличения экспорта – 286,9 - 342,4 млн. долларов, общий эффект – 320,3 - 395,8 млн. долларов.     Если вычесть из этой суммы 80-100 млн. долларов – стоимость дополнительных поставок энергоресурсов из Азербайджана, то эффект составит 220,3-315,8 млн. долларов (Evgeny Polyakov, Changing Trade Patterns after Conflict Resolution in the South Caucasus, The World Bank, Poverty Reduction and Economic Managment Sector Unit, April 2001).
    Что касается возможных армяно-азербайджанских отношений в будущем, то следует отметить, что уже не следует надеяться на восстановление структуры торговых связей, существовавших между Советской Арменией и Советским Азербайджаном. За прошедшие тринадцать лет ситуация существенно изменилась. Мазут, который раньше был для Азербайджана экспортным товаром, в объеме, производимом сейчас, используется в энергетических целях самим Азербайджаном. Газ, вообще, становится дефицитным продуктом. Армения может найти лучший альтернативный источник и помимо российского газа использовать также туркменский и иранский. С Ираном Армения планирует строительство 140-километрового газопровода (стоимость проекта 100 млн. долларов).
    Через территорию Ирана он будет подсоединен к туркменской газовой сети. Что касается дизельного топлива, то рынок Азербайджана, действительно, в некоторой степени сократился (в частности, Азербайджан утратил иранский рынок) и, возможно, в будущем сможет найти ему замену в Армении. Азербайджанский рынок, который в прошлом снабжался многими армянскими товарами, давно занят другими странами.     Конечно, неофициальная приграничная торговля (поставки в Армению неф-

-74-


тепродуктов, хлопковой пряжи и вывоз из Армении электротехники, товаров легкой и пищевой промышленности) между гражданами Армении и Азербайджана (по некоторым оценкам она составляет 40 млн долларов) осуществляется сегодня на территории Грузии (Садохло), однако вряд ли она будет расширена. Несколько вариантов интеграционных моделей действуют независимо от воли Азербайджана и Армении. Так, например, существуют унифицированные экономи ческие модели, которые внедряются на Южном Кавказе Международным валютным фондом и Всемирным банком.
    Можно заметить, что западные страны тратят значительные средства на создание совместимой правовой территории в государствах Южного Кавказа. Некоторые фонды активно поддерживают совместные программы, охватывающие три республики. Схожие модели ТАСИС привели к тому, что эта структура выступила с инициативой создания Единой энергетической модели Азербайджана, Грузии, Армении и Турции.
    Страна, имеющая излишек электроэнергии, может поставлять ее любой из указанных стран. Несмотря на то, что все эти страны в различной степени ощущают дефицит электроэнергии, проект может иметь огромное значение после установления мира. Сегодня этот процесс уже осуществляется, однако формально без Армении.
    3. Экономические интересы и безопасность Армении.
    В Армении немало людей, считающих, что после открытия армяно-турецкой границы возрастет опасность экономической и политической экспансии со стороны Турции.
    Аргументы сводятся в основном к следующему: цены на турецкие товары достаточно низкие, следовательно после открытия границы наши товары станут неконкурентоспособными, а наводнение армянских рынков турецкими товарами будет иметь катастрофические последствия для только зарождающейся национальной промышленности.
    Высказываются и другие опасения: турецкий капитал поглотит армянские предприятия, появление на территории Армении многих граждан Турции может быть связано с разведывательной деятельностью, наконец, в политическом отношении Армения пока слаба, а институты государственной власти не так развиты, чтобы вступить в равные отношения с имеющим 67-миллионное население государством.
    На первый взгляд, эти заявления могут показаться декларативными, однако нельзя не согласиться с тем, что предпринимаемые в этом направлении шаги должны быть сбалансированными, а после открытия границы необходимо нейтрализовать те негативные процессы, которые могут начаться в результате восстановления железнодорожного и автомобильного сообщения между Арменией и Турцией. Все эти проблемы можно было легко решить, если бы Армения имела достаточно материальных ресурсов.
    С другой стороны, положение в Армении не улучшается по той причине, что 5 февраля 2003 г. она стала 145-м членом Всемирной торговой организации (ВТО). Это означает, что в экономических отношениях с Турцией, также являющейся членом ВТО, будут действовать правила этой организации.
    Армения взяла на себя следующие обязательства по внутреннему содействию и субсидированию экспорта в сфере сельского хозяйства:     а) уровень субсидирования экспорта зафиксирован на нуле – это означает, что Армения не будет иметь возможности предоставления субсидий для экспорта своей сельскохозяйственной продукции;
    б) уровень валового размера содействия зафиксирован на нуле, то есть от Армении потребуют сохранить уровень субсидирования “желтой корзины” на минимальном уровне, указанном в пункте “в”;

-75-


    в) до 31 декабря 2008 г. минимальный уровень связанного и не связанного с товаром содействия должен составить 10%, а с 1-го января 2009 г. от Армении потребуют ограничить субсидирование “желтой корзины” пятью процентами от стоимости сельскохозяйственной продукции данного года;
    г) с 1-го января 2009 г. Армения должна отменить решение об освобождении производителей от налога на добавленную стоимость при реализации ими местной сельскохозяйственной продукции и ветеринарных средств, то есть начиная с 2009 г. НДС будет действовать и в отношении сельскохозяйственных производителей.
    Тенденции, проявляемые Всемирной торговой организацией, в конечном счете приведут к тому, что рано или поздно граница между Арменией и Турцией будет открыта. Сегодня можно предсказать последствия, которые возникнут в случае открытия границы с Турцией.
    В 1994 г. доля Турции в общем объеме экспорта Армении составляла 0,1%, в 1998 г. – 1,4%, или 3 млн. долларов, импорт соответственно 0,1% и 6,3/%, или 14 млн. долларов. Как видим, если в 1994 г. объемы экспорта и импорта были равны, то в 1998 г. импорт в 4,5 раза превышал экспорт (Statistical Yearbook of Couth Caucasus, 2000).
    Согласно некоторым неофициальным данным, торговый оборот между двумя странами с опосредованным участием Грузии и Ирана составляет около 200 млн долларов в год. В Армении действуют 20 армяно-турецких совместных предприятий – в основном в сфере легкой и пищевой промышленности. При этом большая часть торгового оборота приходится на экспорт потребительских товаров из Турции в Армению. А из Армении в Турцию в основном вывозится сырье – металлолом и кожа.
    Как видим, сформировавшийся между Турцией и Арменией внешнеторговый баланс и его структура не говорят в пользу выгодного положения Армении в этих отношениях. В подобной ситуации открытие границы и соблюдение правил ВТО может:
    привести к значительному увеличению объемов экспорта турецких товаров, которые сегодня ввозятся опосредованным путем – через Грузию и Иран;
    нанести ощутимый удар по производству отечественной продукции, в частности, в сфере сельского хозяйства и легкой промышленности.
    По данным 1998 г., среднеоптовая цена сельскохозяйственных продуктов в Армении, по сравнению с Турцией, составляла 104%, в том числе на зерно - 111%, овес – 131%, семена подсолнуха – 218%, на говядину и баранину – 34%, куриное мясо – 113%, на шерсть – 33%, яйца – 163%, масло – 41%, на сахарный песок – 55%, на муку – 144% (Национальная Статистическая служба Армении).
    По сравнению с 1994 г. динамика индексов цен по линии экспортируемой из Турции текстильной продукции представляет следующую картину: 1998 г. – 101,1%, 1999 г. – 90,3%, 2000 г. – 83,6%, 2002 г. – 79,9%; индекс импорта соответственно 99,2%, 88,2%, 84,2% 85,9%, 82,5% (www.die. gov.tr).
    Указанные выше показатели подтверждают, что в условиях свободного режима внешней торговли армянские рынки в сфере сельского хозяйства и легкой промышленности могут стать потенциальными объектами экспансии со стороны соответствующих отраслей экономики Турции.
    Итак, на основе вышеизложенного можно сделать следующие выводы: 1. отрицательный внешнеторговый баланс Турции в отношениях с Организацией экономического сотрудничества и развития, странами Евросоюза, а также качественная стуктура импорта-экспорта вынуждают эту страну перейти к экономической экспансии в евразиатском направлении;

-76-


    2. Армения является транзитной страной для экономического проникновения Турции в Азербайджан и государства Средней Азии. В этом плане открытие армяно-турецкой границы вытекает из экономических интересов Турции;
    3. представления и заявления об ожидающихся для Армении выгодах в случае открытия армяно-турецкой границы преувеличены;
    4. более того, открытие армяно-турецкой границы в условиях членства Армении в ВТО может привести к резкому снижению степени продовольственной безопасности страны и захвату Турцией армянских рынков в сферах сельского хозяйства и легкой промышленности.

    2.10. Планы и идеи пантюркизма. Исследовательские и аналитические центры США активно пропагандируют идеи пантюркизма, но не как геополити ческую доктрину, а культурную парадигму. США не имеют планов создания единого тюркского государства под доминантой Турции, а заинтересованы в поддержке суверенитета новых независимых государств Центральной Евразии, но допускают создание интегрированного экономического и культурно-языкового пространства, которое имело бы общность интересов, в том числе общих стратегических противников. Сам по себе пантюркизм как культурная парадигма также весьма опасен и совершенно необоснован ни исторически, ни с культурной и экономической точек зрения, а также с позиций безопасности. Сильнейшим ударом по пантюркизму явилось создание организации “Договор о коллективной безопасности”, который включает два тюркских государства – Казахстан и Кыргызстан, а также исламский Таджикистан. Узбекистан играет свою политическую игру, а Туркменистан стремится к внешнеполитическому нейтралитету. США считают идею пантюркизма чрезвычайно иррациональной, архаичной и нереалистичной. США в гораздо большей мере привлекают стратегии, объединенные в доктрину неоосманизма, предполагающую осуществление Турцией влияния на тюркские, но более не тюркские народы и страны, которые в различные времена входили в состав Османской империи. Для США представляется шокирующим такое обозначение, как неоосманизм. Поэтому под эгидой США делаются попытки развивать такие проекты, как Организация Черноморского сотрудничества и ГУУАМ. США в большей степени заинтересованы в усилении влияния Турции на Балканах, Северном и Южном Кавказе, в Крыму, Украине, Бессарабии, а также в Леванте – Сирии, Ливане, Ираке, Израиле. Именно операционная роль Турции в этих регионах наиболее привлекательны для США. Тем не менее, даже в рамках этих проектов США не уверены в безопасности участия Турции. Например, Турция могла бы играть лидирующую роль в формировании и деятельности ГУУАМ, но видимо США не предприняли соответствующих инициатив в этом направлении. Деятельность Турции в Грузии, в отдельных ее регионах, особенно в Аджарии, Абхазии, а также Дагестане, Чечне, Кабардино-Балкарии, Адыгее, Краснодарском крае, Болгарии, Боснии, Албании, Косово, Македонии, Бессарабии необходимо рассматривать как совместный турецко-американский проект. В сравнении с данным проектом, какие-либо совместные проекты США и Турции в Центральной Азии имеют второстепенное значение. Имеются сведения, что в отношениях между военными и разведывательными ведомствами США и Турции постоянно обсуждаются вопросы усиления турецкого военного и разведывательного присутствия на Балканах, Кавказе и в Крыму. Позиции Турции в этих регионах значительно сильнее, чем в Центральной Азии. С уровнем данного присутствия могут сравниться лишь позиции Турции в Иране, прежде всего, в тюркских и курдских регионах Ирана.
    Следует отметить, что после значительного и принципиального снижения влияния России на Узбекистан и Туркменистан, а также Казахстан, США утра-

-77-


тили интерес к Турции как фактору давления на Россию в данном регионе. США понимают, что три государства Центральной Азии – Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан находятся в уязвимом геополитическом положении и будут всегда стремиться к партнерству с Россией (а Таджикистан еще и с Ираном). За прошедший период независимого существования вышеупомянутые страны, а также Армения имели все возможности интегрироваться с Западным сообществом в военной, политической и экономической сферах и практи- чески воспользовались этими возможностями по полной “программе”. Однако это сотрудничество оказалось недостаточным для обеспечения их безопасности. Данные страны предпочли сохранить приоритеты в отношениях с Россией. США хорошо поняли это и вряд ли будут настаивать на полном разрыве отношений этих государств с Россией. Для рассмотрения сотрудничества США и Турции в Кавказско-Каспийском и Центральноазиатском регионах необходимо принять следующую версию: США имеют в данных регионах только одну группу интересов – получение нефти и газа (по существу главным образом нефти). Не будет преувеличением утверждать, что иных кардинальных интересов у США в данных регионах нет. На протяжении последних десяти лет американские политики пытались сформулировать свои цели и задачи на Кавказе и в Центральной Азии. Имелись идеи форсированного внедрения в эти регионы, имелись противоположные, не менее категоричные, идеи. Дискуссировался вопрос о том, осуществлять ли давление на эти страны по проблемам прав человека и свобод или ограничиться лояльностью правящих режимов к политике США. Администрация Дж. Буша, совершив беспримерные шаги по обозначению военного присутствия США в Центральной Азии, тем не менее, связала это не с проблемами региона, а соседних регионов – Афганистана, Китая и Южной Азии. В принципе, американское военное присутствие в Центральной Азии индифферентно к проблемам региона. Принимая данную версию, можно выяснить роль Турции для политики США в Центральной Азии и на Кавказе.

    2.11. Курдская проблема. По курдской проблеме США официально занимают протурецкую позицию. США декларировали не только невозможность создания курдского государства в Турции и Ираке, но и автономии с широкими правами. США предполагают сохранение Турции как унитарного государства и в отличие от Евросоюза и ведущих европейских государств, не предполагают даже расширения прав турецких курдов в сфере использования своего языка и культуры. В лучшем случае, США предполагают урегулирование курдской проблемы в Турции в результате решения социально-экономических проблем в курдонаселенных регионах страны. Данная позиция США оставалась неизменной на протяжении последних 20 лет, но администрация Дж. Буша заявила о ней более определенно. США вынуждены считаться с курдской проблемой в Турции лишь в связи с тем, что вступление Турции в Евросоюз обусловливается урегулированием курдской проблемы. Вместе с тем, США и Великобритания столкнулись со сложными проблемами, связанными с курдонаселенными регионами в Ираке. Усилиями США и Великобритании на северо-западе Ирака де-факто создано курдское государство, которое поддерживают Иран и Израиль как фактор противостояния Ираку. Данное государственное образование хотя и продолжает оставаться не самодостаточным экономически и с позиций безопасности, доказало свою способность формировать органы власти, строить гражданское общество восточного типа, осуществлять внешние политические отношения. Находясь в сильной зависимости от США и Великобритании, данное государственное образование курдов строит свои отноше-

-78-


ния со всеми заинтересованными государствами – Ираном, Ираком, Сирией, Израилем и даже с Турцией. Имеются регулярные контакты между руководителями ведущих политических партий Иракского Курдистана и региональным правительством с представителями данных государств.
    На протяжении всего периода после событий 11 сентября 2001 г. США пытались осмыслить политические действия и перспективу курдской проблемы в Ираке. Проблема заключалась в том, как обеспечить военную поддержку курдов в антииракской операции и одновременно игнорировать требования курдов по созданию национального государства. Проблема разрешилась примерно к лету 2002 г., когда США поняли, что курды не могут выступать в качестве серьезного военного партнера в войне против Ирака, а курдские лидеры в Ираке, - что их вооруженные силы не станут воевать за чуждые интересы. Кроме того, наметились регулярные контакты между курдскими лидерами и режимом С. Хусейна. В формировании данной позиции США решающую роль сыграла Турция, которая ставила под сомнение целесообразность участия курдских вооруженных отрядов в данной военной операции. По мнению Турции, курды своими криминальными действиями в отношении арабского населения дискредитируют данную операцию и в определенной мере дезорганизуют действия турецких войск. Одновременно США практи- чески шантажировали Турцию возможным активным участием курдов в операции, что якобы может стать альтернативой участию Турции, при условии создания в Иракском Курдистане условий для создания достаточно крупной группировки американо-британских войск.
    В аналитическом сообществе США нет сколько-нибудь опытных специалистов по курдским проблемам. Имеется ряд специалистов в разведывательном сообществе, аналитические возможности которых, видимо, ограничены. По заказам администрации по курдской проблеме в США работают три исследовательских учреждения: Институт Среднего Востока, Вашингтонский институт ближневосточной политики, Центр стратегических и международных исследований, а также отдельные исследователи в некоторых университетах. Основная конкуренция в сфере идей происходит между Институтом Среднего Востока (в целом проарабское учреждение) и Вашингтонским институтом ближневосточной политики (произраильское учреждение, которое занимает более серьезные позиции в американской политике). В США исследовательские учреждения играют большую роль в формировании внешней политики в тех случаях, когда США не имеют достаточного опыта применения политических решений по данным проблемам. В связи с этим, по курдской проблеме большую роль играют произраильские центры и специалисты. Кроме того, Израиль и еврейские организации всегда играют достаточно важную роль в рассмотрении американцами всего комплекса проблем по Ближнему Востоку. Вместе с тем, при высоком уровне консолидации с Турцией, Израиль имеет свои интересы в ряде исламских регионов. Известно, что Израиль установил отношения с режимом Талибан, а также имеет давние отношения практически со всеми курдскими политическими, религиозными и вооруженными организациями. Израиль стремится более эффективно использовать курдский фактор против Ирака, Ирана и Сирии, в связи с чем оказывает конкретную помощь правительству Иракского Курдистана, в том числе в разведывательной сфере. Израиль – единственное государство, весьма заинтересованное в создании независимого курдского государства на Северо-востоке Ирака, которое охватывало бы не только значительную территорию, но и контролировало нефтедобывающий район Киркук. Израиль строит свои отношения с Турцией по курдской проблеме в направлении создания турецкого (фактически турецко-

-79-


израильского протектората) над всеми курдами – сирийскими, иракскими и иранскими. Для Турции это представляется весьма сомнительным проектом, но Израиль возлагает надежды на США, которые он надеется заинтересовать этим проектом. При этом, усилия Евросоюза по урегулированию курдской проблемы в Турции на основе расширения социально-культурных прав курдов способствует реализации данного израильского проекта. Таким образом, при рассмотрении курдской проблемы необходимо учитывать интересы и устремления Израиля. “Considering that Israel had backed the Kurdish rebellions in Iraq in the 1970s and 1980s, it must have been difficult to collaborate with the Turks in their own struggle against Kurdish insurgents. But Israel’s interest in thwarting Syria meshed well with Turkey’s campaign against the Syrian-supported Kurdistan Workers’ Party (Partiya Karkeren Kurdistan-PKK), and evidently outweighed points of principle. As for the Turks, their simultaneous pursuit of relations with Israel and the Arabs was likened to a man.” (The Turkish-Israeli odd couple. Author: Israeli, Raphael. Source: Orbis (Philadelphia, Pa.) v. 45 no1 (Winter 2001) p. 65-79 ISSN: 0030-4387).
    Нет оснований утверждать, что США располагают подробно разработанным планом решения курдской проблемы в результате осуществления военной операции против Ирака. По мнению ряда американских экспертов, подробное представление о решении курдской проблемы в Ираке до осуществления операции в принципе невозможно и бессмысленно, потому что ситуация выглядит более чем непредсказуемой. Очевидно то, что после лета 2002 г. США и Великобритания менее склоны обсуждать курдскую проблему в Ираке и явно сократили свои обещания курдским политическим организациям. Одновременно уменьшились обещания и шиитским организациям. США склоны размышлять о будущем Ирака как унитарном государстве. Однако эти внешние проявления американской политики вовсе не отражают подлинных намерений США в отношении Ирака. США не намерены создавать в послевоенном Ираке сильное централизованное государство. Так или иначе, американцы предполагают создание нескольких достаточно адекватных центров власти, при формальном сохранении целостности Ирака. Поэтому для курдов открывается достато чно благоприятная перспектива. Во всяком случае, курды в Ираке и в других странах не имеют лучшей перспективы. В послевоенный период будет происходить обсуждение политико-государственного устройства Ирака как некоего демократического процесса, с привлечением всех слоев и групп иракского общества. Именно в этот период предполагается решить судьбу курдов, которые получат такие права, которые будут обусловлены политической ситуацией. Наряду с этим, в обозримой перспективе США непременно используют курдский фактор в осуществлении давления на Турцию. Но в настоящее время США не заинтересованы и не готовы к столь активному использованию курдского фактора в Турции.
    Несомненно, в процессе разворачивания событий в Северо-восточном Ираке будет развиваться курдская государственность, а курдские полити- ческие организации заинтересованы в следующем: в предотврящении войны США против Ирака; в продолжении существования курдского государственного образования в Ираке под эгидой США и Великобритании и создании военной базы этих государств на территории Иракского Курдистана; в дистанцировании от проблемы курдов в Турции и в отсутствии турецких войск на территории Ирака; в поддержании контактов и отношений с Ираном, Сирией, Турцией, Израилем и с правящим режимом С. Хусейна; в усилении присутствия проблем Иракского Курдистана на европейской политической арене. То есть, иракские курды заинтересованы в сохранении статуса-кво, что означает

-80-


существование де-факто курдского государства в Ираке. Курды совершенно не заинтересованы в войне против Ирака, вследствие которой они утратят свое, фактически, независимое положение и вынуждены будут подчиниться Багдаду. Кроме того, они утратят шансы на увеличение доходов от нефти, так как совершенно ясно, что источники нефти и коммуникации будут контролироваться Турцией как приз за участие в военной операции.
    Перед военной операцией в Ираке правительство курдского государственного образования ставило задачу по укреплению своих вооруженных сил. Ставилась задача довести численность боеспособных сил до 25 тысяч человек. Ранее данная цифра приводилась формально, а в действительности боеспособными являлись только 12-15 тысяч. Курдское региональное правительство в течение 2002 г. получило от США и Великобритании значительное коли- чество вооружений и осваивает его под контролем представителей данных держав. В Иракском Курдистане созданы офисы ЦРУ и внешней разведки Великобритании, которые действуют в контакте с местными властями. Региональное правительство предлагает США и Великобритании “узаконить” деятельность данных офисов, подписав соответствующие договора, но обе державы отказываются от этого шага, избегая установления с региональным правительством официальных отношений. Следует отметить, что США и Великобритания терпимо относятся к развитию экономических отношений между Иракским Курдистаном и Ираном, так как, в противном случае, это приведет к дополнительной и очень значительной нагрузке на них по проблеме обеспе- чения данной территории продовольствием и другими материальными ресурсами. Представляет интерес и то, что США и Великобритания не пытаются ограничить контакты курдов с режимом С. Хусейна и Сирией. Можно предположить, что тем самым создается опыт контактов курдов с арабами, который может иметь позитивное значение для установления отношений курдов с новым политическим руководством Ирака.
    Турция гораздо лучше представляла проблемы, связанные со стремлением иракских курдов добиться создания суверенного государства. Курдская проблема в Ираке, как ни одна другая, продемонстрировала, что расчеты турецкого политического и военного руководства были неадекватны. Несмотря на некоторые утверждения в аналитической литературе и в СМИ относительно того, что Турция проиграла в обозримой перспективе, но выиграет в более отдаленном будущем, она все же проиграла, в чем убеждены практически все европейские и американские политологи. США, так или иначе, должны будут пересмотреть свои “опорные” базы в регионе. Но турецкие аналитики и политики правы, когда отмечают “нормальное” и “терпимое” отношение США к другим странам, которые не поддержали операцию в Ираке. Конечно, события в Ираке ускорили углубление противоречий между США и Турцией. Но, все же, сами по себе события в Ираке не являются основополагающей при- чиной создания столь яркого прецедента противоречий в американо-турецких отношениях. Турция вышла на новый исторический этап, который начался с глубокого политического и экономического кризиса. Исторический период стабильного существования Турецкой республики прошел, и это не могло не отразиться на ее внешней политике.
    Еще до ареста Абдулы Оджалана, в США осуществлялись политические разработки по курдской проблеме. По существу, предпринималась попытка реализовать “новую концепцию” развития курдского движения. Курдский фактор приобретает все большее значение в регионе Ближнего Востока, в том числе для американской и иранской политики. В Иране и в Ираке признается существование курдского народа, курдского языка и курдских социально-


         Main