-81-


культурных проблем. В Иране и Ираке, в отличие от Турции, территория, преимущественно населенная курдами, называется Курдистаном. В столице Ирана Тегеране имеется множество улиц и объектов, носящих курдские названия.
    Курдские общественно-политические круги всегда представляли собой благоприятную среду для деятельности спецслужб различных государств и всевозможных манипуляций. Находясь в весьма сложных политических условиях, курдские организации и их деятели вынуждены были принимать во внимание и нередко руководствоваться оценками и мнениями представителей данных государств. Это зачастую приводило к ослаблению и дезорганизации курдского национально-освободительного движения, порождало противоречивые тенденции и идеи. На протяжении двух последних десятилетий курдские организации установили относительно доверительные отношения с Сирией и Ираном и сосредоточили свою борьбу с Турцией и Ираком. Это обусловило антизападнические и антиизраильские настроения курдов, так как США и Израиль рассматривались как союзники Турции. Такие настроения особенно были распространены в среде РПК, осуществляющей, главным образом, борьбу с Турцией. Курдские организации на Северо-Востоке Ирака, естественно, были более склонны сотрудничать с США и Израилем как с противниками Садама Хусейна. Эта, более чем приблизительная оценка, тем не менее, отражает стартовую позицию внедрения в курдскую политическую среду некой новой концепции их национально-освободительной борьбы и соответствующей новой внешнеполитической ориентации.
    Весной 1998 г. РПК и весь курдский народ оказался в достаточно тяжелом положении в связи с тем, что вооруженное восстание курдов в Юго-Восточных районах Турции было довольно быстро разгромлено Турцией, которой пришлось задействовать для этого значительные силы армии. Надежды Абдуллы Оджалана на всенародное восстание курдов в Турции не оправдались. В вооруженной борьбе участвовали не более 25 тыс. вооруженных курдов, которые, несмотря на отчаянное сопротивление, не сумели долго противостоять регулярной турецкой армии. (По некоторым оценкам в восстании участвовали не 25 тыс., а гораздо меньшее число вооруженных курдов). Разгром данного движения сыграл большую роль в ослаблении позиций А. Оджалана, его ближайших соратников и РПК. Одновременно нарастало стремление переосмыслить политический курс партии в целом, внешнеполитические и идеологи- ческие ориентации.
    Однако еще до весны 1998 г. в среде РПК нарастали настроения пересмотреть идеологию и внешнеполитические ориентации. Это было обусловлено рядом факторов. Большое значение имело отсутствие реальной поддержки РПК со стороны такой страны, как Россия, где политические круги продолжали придерживаться левых взглядов, а также со стороны ведущих левых и левоцентристских партий европейских стран. Ставка на левую идеологию РПК оказалась совершенно несостоятельной и ограничивало политические возможности не только в отношениях с Западом, но и государствами Ближнего Востока, прежде всего с Ираном. Следует отметить, что радикально-левая идеология РПК никак не соответствовала взглядам даже коммунистических партий Европы и России. Идеологическая парадигма РПК соответствовала лишь взглядам левоэкстремистских группировок на Западе, в Латинской Америке и некоторых странах Юго-Восточной Азии. Поддержка РПК со стороны некоторых левых организаций в Европе носила, скорее, не политический, а гуманитарный характер. В связи с этим, новые поколения членов РПК стремились и требовали переосмысления политического курса. Важную роль в пересмотре политики РПК играли курдские политические организации в европейских

-82-


странах, которые распространяли “умеренные” идеи, заключающиеся в необходимости диалога с Турцией. Если другие курдские организации, прежде всего Демократическая партия Курдистана и Патриотический союз Курдистана (действующие в Ираке), по существу, стали правящими партиями в СевероВосто чных регионах Ирака и успешно строили курдскую государственность под эгидой США и Великобритании, РПК продолжала терять свои позиции в курдском обществе. В Турции американцы приветствовали создание новой партии курдов – Партии демократии народа. Прокурдская Партия демократии народа (ХАДЕП) победила на муниципальных выборах в Диярбакыре и в ряде других городов Юго-Востока Турции, которые проводились 18.04.1999 г. одновременно с выборами в парламент страны. Впервые в истории современной Турции прокурдская ХАДЕП взяла под свой контроль города на Юго-Востоке страны. Возможно, это и есть вариант либеральной курдской политической партии, на которую хотели сделать ставку американцы. Однако и радикальные курдские организации представляют интерес для США. В курдском движении американцев устраивает наличие политического маневра, а не сотрудничество лишь с одной политической силой.
    В данных условиях, весной 1998 г. А. Оджалан, понимая значение брожений в РПК, возлагал надежды на успех в ходе вооруженного восстания в Турции и изменения настроений в курдском обществе. Вместе с тем, еще до данного восстания в среде РПК обсуждались новые политические идеи, заклю чающиеся в следующем.
    Предполагалось параллельное изменение идеологии, проектов создания курдской государственности и внешнеполитических ориентаций. Ключевым условием переосмысления политической деятельности представлялось изменение идеологии РПК, отказ от крайне левых, революционных идей и трансформация РПК в некую умеренно левую, возможно, социал-демократическую или социалистическую партию европейского типа. Это необходимо, прежде всего, для вступления в “стратегический диалог” с ведущими западными государствами, прежде всего, с США. Одновременно РПК выдвигает идею “федерализации”, то есть создания соответственно турецко-курдской, иранокурдской, иракско-курдской и сирийско-курдской федерации. Сама по себе идея представляется достаточно радикальной и не приемлема для данных государств, чьи элиты придерживаются модели унитарного государства. Однако идея федерализма дает возможность сотрудничества с Западным сообществом и его вмешательства во внутренние дела Турции, Ирана, Ирака и Сирии (в данном случае наиболее актуальная задача ставилась в отношении Турции). США и, особенно, Европейский Союз не могут рассматривать идею федеративного устройства, как деструктивную и экстремистскую. Исходя из данной задачи, ставится цель установления партнерских отношений с США как с единственной западной державой, способной и заинтересованной в активном политическом проектировании в регионе Ближнего Востока и оказывающей большое влияние на Турцию.
    По некоторым сведениям, сам А. Оджалан (который не отличается гибкостью в принятии политических решений) понимал необходимость изменения политического курса и интересовался возможными перспективами установления новых отношений с США. Вместе с тем, А. Оджалан был связан обязательствами с Сирией и с соратниками по партии, имел имидж экстремиста. Кроме того, Турция никогда не согласилась бы установить с А. Оджаланом обязующих политических отношений. А. Оджалан не имел четко выработанных решений, не имел резервов времени и возможности для выработки нового курса. Его надежды на создание крупного курдского политического

-83-


центра в России или в Европе не оправдались, и он был практически выдан Турции. В настоящее время РПК не является, как прежде, сплоченной и единой организацией. По существу сложилась политическая конфедерация в рамках РПК, включающая ряд политических организаций, находящихся в различных странах. Осман Оджалан – нынешний руководитель РПК, дислоцируется со своей командой в Брюсселе и, по-видимому, понимает необходимость новой внешнеполитической ориентации и изменений в партийной идеологии. Видимо, эти изменения практически произошли, но нынешнее состояние партии, кризисные явления и усиление центробежных сил не дают возможности принятия официальных решений и проведения соответствующей последовательной политики. Например, в странах Европы организовался ряд новых курдских группировок, которые в значительной мере дистанцировались от Османа Оджалана, занимаются вербовкой боевиков, их подготовкой, выпускают литературу. Лидеры данных группировок достаточно критически относятся к Осману Оджалану и выступают против того, чтобы от Абдуллы Оджалана, находящегося в заключении, исходили руководящие указания.
    По признанию курдских политических лидеров, арабских политиков и аналитиков, а также иранских функционеров, в последние годы США с различ- ной интенсивностью предпринимают усилия по формированию в курдской общественно-политической среде проамериканских ориентаций. Перед США стояла весьма сложная задача, так как изначально курды не испытывали доверия к США, как к союзнику Турции. Кроме того, США длительное время, в период 1950-1970 гг., будучи партнером Ирака и Ирана, всячески игнорировали курдское национальное движение и права курдов. Американцы понимали, что серьезным ограничителем в установлении тесных отношений с курдами является леворадикальная идеология основных курдских полити ческих организаций и прежде всего РПК. США и ведущие европейские государства понимали также, что курдская проблема нуждается хотя бы в частичном решении и Западному сообществу не удастся и далее игнорировать данную проблему, грозящую поставить под сомнение западные демократи ческие принципы. Вместе с тем, Западное сообщество могло вступать в длительные, партнерские отношения только с политическими организациями либерального и демократического типа. Максимум, что могли позволить себе европейцы это отношения с организациями умеренно левого (социал-демократи ческого) типа. Идея федерализации Турции и Ирака предполагала нали- чие демократических партнеров, ориентированных на Западное сообщество. Однако влияние такой партии, как РПК в курдской среде не давало надежд на создание организации или ряда организаций нового типа. Необходимо было либо абсорбировать РПК, либо ликвидировать ее. Арест А. Оджалана привел к значительной дезорганизации РПК и создал условия для трансформации данной партии в политически более умеренную. Одновременно, США и европейцы приводят Турцию к необходимости признания социально-культурных прав курдского народа. Практически процесс федерализации Турции начался и носит весьма противоречивый характер. Вместе с тем, курдский фактор, наряду с армянским, является важным рычагом давления на Турцию.
    США и Великобритания, практически, провели успешную длительную операцию по федерализации Ирака, создав на Северо-востоке страны курдское государственное образование, политическими субъектами которого являются ДПК и ПСК, проводящие, практически, умеренную, прагматическую политику. Однако, следует отметить, что ранее данные две организации Северо-востока Ирака представляли собой радикальные, вооруженные организации. Сохраняя

-84-


свой статус национально-освободительных организаций, ДРК и ПСК осуществляют функции государственных правящих партий.
    Практически единственной гарантией существования курдского государственного образования в Ираке является американо-британский альянс, который выступает партнером данных партий. В Северо-Восточном Ираке продолжается борьба и конкуренция различных государств и движений за влияние. Иран не позволит исключить его из числа стран-партнеров курдов в Ираке. Иран не может допустить создания в Северо-восточном Ираке враждебного ему государства или военно-политического плацдарма. Иракские курды тесно связаны с Ираном экономически и политически. Курды не могут отказаться, по крайней мере до официального признания курдской государственности в Ираке со стороны Запада, от сотрудничества с Ираном.
    Влияние Ирана в этом регионе вовсе не уменьшается и даже возрастает, что вызвано тем, что курды вряд ли могут рассчитывать на беспроблемные отношения с Ираком и Турцией и новому государству грозит оказаться в полной коммуникационной блокаде. Поэтому отношения с Ираном останутся важными. Активное развитие в Иране паниранистских движений, рассматривающих курдов как часть иранского мира, позволяет надеется на установление с Ираном партнерских отношений. Иран – единственное государство, где территория населенная преимущественно курдами, официально называется Курдистаном, а курды рассматриваются как союзники в рамках общей цивилизации.
    В курдонаселенных регионах Ирака происходит довольно ожесточенная борьба, которую ведут ДПК и ПСК с РПК, а также с исламскими полити- ческими и вооруженными организациями ваххабитского и антиамериканского направления. Однако, на примере курдов Ирака США и Великобритания продемонстрировали способность и реальность осуществления проекта по переориентации курдских движений на Запад идеи федерализации.
    Задача федерализации сама по себе носит вовсе не стандартный или универсальный характер. Данный проект в отдельных государствах будет реализовываться в зависимости от отношений США с конкретными государствами (то есть, Сирией, Ираком, Турцией), являясь мощным инструментарием геополитики США и Великобритании. В настоящее время Израиль, как провайдер американских интересов в регионе, утратил свое значение и не способен играть роль активного реального фактора. Израиль перешел в “стратегическую оборону” и не собирается решать проблемы американского влияния в регионе. Для этих целей американцам необходим более существенный и динами чный фактор, которым являются курды. Курды населяют стратегически важные и обширные территории, фактически контролируют существующие и перспективные энергокоммуникации и оказывают влияние практически на все государства Большого Ближнего Востока. Курдам свойственна внутренняя борьба и отсутствие консолидированности, раздробленность их политических организаций и амбициозность политических лидеров. Курды, несомненно, характеризуются довольно высокой пассионарностью и вместе с тем склонностью к конформизму и компромиссам с различными государствами. Любое созданное на Ближнем Востоке курдское государство будет сохранять длительное время серьезные экономические проблемы, что обусловит его зависимость от США. Поступление вооружений в данные государства также будет проблематичным и также будет зависеть от американцев. При любом сте- чении обстоятельств Ирак далеко не сразу согласится с фактом создания курдского государства, что приведет к необходимости долговременного обеспе чения гарантий со стороны США и Великобритании.

-85-


    Курдские политические деятели имеют значительную практику общения с Россией и в последние годы никогда не питали иллюзий относительно возможности содействия России их движениям. Россия, скорее, интересовала курдские организации как страна дислокации их опорных баз, части полити ческих эмигрантов, рентраслирования идей и пропаганды, получения вооружений и пространства для передвижений. После визита руководителя СВР Е.Примакова и руководителя ФСБ С. Степашина в Анкару осенью 1994 г. и переговоров с представителями турецких спецслужб накануне проведения операции в Чечне, где Россия взяла обязательства невмешательства в курдские проблемы в Турции, курды окончательно сделали выводы о позиции России. Их подходы к России носят в настоящее время спокойный, уравновешенный и прагматичный характер. По словам официального представителя РПК в СНГ – “от России нужно взять все, что можно, не строя иллюзий”. По выражению члена парламента Турецкого Курдистана Ростома Броева – “Деятельность курдов в России более чем продуктивна, если иметь в виду реалистичность надежд и подходов. Ожидать большего от России сейчас невозможно”. В аналитических кругах России и Европы сложилось устойчивое мнение о том, что Россия занимает вполне разумную позицию в отношении курдских проблем. Россия не обладает политическими и материальными ресурсами для абсорбирования основных организаций курдского национального движения, и ее действия могли бы стать ущербными в плане собственной безопасности. Вместе с тем, спецслужбы России умело оказывают влияние и осуществляют контроль над курдскими группировками на территории России, что, наряду с некоторым участием российских политиков Госдумы и политических партий в курдских акциях в Москве, способствует поддержанию ровных отношений с курдами. Эксперты совершенно верно считают, что для России гораздо важнее поддерживать дружественные отношения с Ираном, Ираком, Турцией и Сирией, нежели с курдскими движениями и организациями. Вместе с тем, поддержание отношений с курдами является полезным для России, особенно исходя из перспективы, когда возможно окрепшей и решившей свои военно- политические проблемы России, будет необходимо оказывать давление на Турцию или Иран, а также США на арене Ближнего Востока. Следует отметить, что Россия никогда не брала на себя серьезных обязательств перед турецкими курдами. Тем не менее, курды заинтересованы в российско-турецком противостоянии. По словам молодого курдского интеллектуала – “В Евразии могут господствовать либо русские, либо турки, так пусть лучше это будут русские”.
    Известно о существовании специально созданной группы по курдским проблемам с участием представителей спецслужб США и Турции. Данная группа сотрудничает со спецслужбами Великобритании, Германии, Швеции, Греции, Сирии. Примерно в начале 1998 г. ЦРУ ставило задачу снять претензии Турции относительно деятельности в Армении курдских организаций. Известно, что в связи с данными контактами в Стокгольме американо-турецкая объединенная специальная группа призвана также генерировать различные идеи и проекты по курдским проблемам. Нередко выдвигаются самые фантастические и нереальные проекты, относящиеся к организации массовых переселений курдов из отдельных стратегически важных регионов Турции и других стран. В частности, известны три идеи. Первая касается превращения района нефтяного месторождения Киркук в зону, находящуюся под международным контролем. (Известно, что иракские курды стремятся сделать Киркук своей столицей). В связи с этим, Турция представляет американцам планы иракского правительства по выселению курдского населения из данной зоны как дестабилизирующего элемента.

-86-


США внимательно наблюдают за этим процессом, не выражая своей позиции. Видимо для Турции это является важным моментом в достижении компромиссов с Ираком по ряду вопросов. Другим проектом является выдвижение Турцией идеи о создании курдского национального очага в малонаселенных районах Южного Казахстана, при соответствующем материальном участии США, Турции и других государств-доноров. Возможно, этот проект связан также со стремлением создания в Центральной Азии фактора давления на Россию (хотя это пока трудно объяснить). Наряду с этим, выдвигается идея массового переселения турецких курдов в Северо-восточный Ирак и предоставление этому государственному образованию до 30% доходов от иракской нефти (сейчас доля курдов составляет 13%, что игнорируется правительством Ирака). Предполагалось, что важную посредническую роль в этом проекте может сыграть Швеция, пользующаяся большим авторитетом среди курдов.
    Следует отметить, что перед Турцией стоит важная задача недопущения создания условий для превращения курдских политических организаций и возможных курдских государственных организаций в партнеров и тем более в стратегических союзников США в регионе. Это вынуждает Турцию форсировать формирование турецко-израильского блока как безальтернативного стратегического союзника США в регионе, а также принимать целый ряд требований США в геостратегической и геоэкономической сферах. Весьма тяжелым для Турции является курдский фактор как инструментарий политики Евросоюза и ведущих европейских государств. Полноценное использование данного фактора американцами приведет к расчленению турецкого государства, чего не могут не понимать турецкие политики, отличающиеся предельной предметностью мышления.
    Таким образом, США, пользуясь крайне тяжелым и порой безвыходным положением курдских политических организаций, практически во всех странах Ближнего Востока, отсутствием реального влияния на курдов со стороны Евросоюза и России, поставили цель создания в регионе сильного геополити ческого фактора в лице курдских государственных образований на основе федерализации. В связи с этим, осуществляются меры по трансформации ведущих политических партий и организаций курдов в организации либерального и демократического характера в целях превращения их в политических партнеров и представления как субъектов политической власти в курдских регионах. Не получив должной поддержки ни одной из стран региона, курды вполне переосмыслили свою внешнеполитическую ориентацию, и, несмотря на наличие некоторых традиционных политических лозунгов и тезисов, курдские организации в Ираке практически стали партнерами США и Великобритании, а РПК находится в процессе переориентации в отношении США. Попытки Франции и Германии усилить влияние Европейского Союза на курдов уже не могут заинтересовать искушенных в политической борьбе курдских лидеров. Курдские организации пытаются сохранить отношения с Ираном, Сирией и европейскими структурами, но практически интегрируются в американо-британскую политику в регионе Ближнего Востока.
    Летом 2003 г., то есть в условиях нарастания американо-турецких противоре чий, была реанимирована деятельность Конгресса свободы и демократии Курдистана (KADEK) (бывшая Курдская рабочая партия), чей лидер, Осман Оджалан, объявил о готовности начать вооруженную борьбу против Турции. Одновременно выяснилось, что США имеют контакты с KADEK, о которых заявил посол США в Турции Роберт Пирсон. “Представитель генералитета турецкой армии Хуpшит Толон, веpнувшись недавно из поездки в США, заявил, что Туpция с пpистальным вниманием следит за сближением офи-

-87-


циального Вашингтона с куpдскими повстанцами из KADEK”. (Самвел Мартиросян, Ереван. http:// www.rosbalt.ru/2003/07/17/108055.html).
    Не вызывает сомнений то, что в более отдаленной перспективе США и Великобритания все больше будут связывать с курдами свою политику и интересы в регионе.

    2.12. Отношения США-НАТО-Турция. Для рассмотрения позиции США в отношении развития военно-политических проблем с Турцией, необходимо представить политику США в отношении НАТО и Европейской оборонной инициативы.
    Одним из вопросов, касающихся безопасности государств Черноморского, Кавказско-Каспийского и Центральноазиатского регионов является – расширение состава, функций и зоны ответственности НАТО и развитие европейской оборонной инициативы. В частности, данный вопрос непосредственно касается урегулирования локальных и региональных конфликтов. В связи с тем, что в ходе осуществляемой работы, имели место контакты с экспертами, специализирующимися в оборонной сфере и сфере безопасности, представляется возможным изложить ряд сторон данной проблемы, представляющих особый интерес.

    Позиция ведущих европейских государств в части расширения НАТО. Расширение НАТО, как глобальный политический процесс, различным образом оценивается ведущими европейскими государствами-членами НАТО. Франция (а также Италия, Испания, Бельгия, Голландия) совершенно незаинтересованы в расширении состава, функций и зоны ответственности НАТО, так как политика Франции в целом направлена на свертывание атлантического блока, фактическое ограничение деятельности блока. Франция не демонстрирует данной позиции и не препятствует расширению состава НАТО, рассматривая данный процесс как способ ускорения развала блока. Франция занимает позицию, предполагающую предоставление минимальной военно-экономической помощи новым членам альянса, одновременное сокращение или неувели- чение военных затрат в рамках задач НАТО. Франция считает, что расширение состава НАТО не имеет никакого отношения к проблемам безопасности в Европе и в других регионах и боеспособности альянса, рассматривая данный процесс как инструментарий американкой политики, преследующей увеличение своих стратегических партнеров в НАТО. Франция считает, что участие НАТО в операции в Афганистане нельзя рассматривать как некую модель действий сил НАТО и как исключение из общей политики альянса. Франция заинтересована в усилении аморфности, дезорганизованности и де-факто расколе НАТО. Франция не сумела, даже в незначительной мере, обеспечить свой патронаж в Восточной Европе. Она не пыталась распространить свое влияние на Восточную Европу и не стремилась осуществлять существенные затраты в этом геополитическом направлении. Франция не имеет никаких особых обязательств перед государствами Восточной Европы, кроме Румынии, с которой Францию связывают особые отношения.
    Вместе с тем, Франция не исключает Восточную Европу из своей политики и делает ставку на общеевропейскую доктрину, то есть вовлечение данных государств в Европейское сообщество как главную конкурентную политику в противовес политики США. Франции хотелось бы, чтобы расширение НАТО продемонстрировало усиление конфликтности и проблематичности в отношениях с Россией, другими государствами Восточной Европы, а также внутри альянса.

-88-


    Германия, напротив, остается заинтересованной в расширении НАТО, вклю- чении государств Центральной и Восточной Европы, рассматривая данный процесс как способствующий усилению ее политического и экономического влияния в этом обширном, соседнем с ней регионе. Германия является “генеральным лоббистом” включения государств Центральной и Восточной Европы в НАТО, что объективно сближает ее позицию с позицией США. Германия рассматривает данные задачи США в Европе как ограниченные во времени, тогда как свои цели и задачи – как стратегические и рассчитанные на далекую перспективу. Государства Центральной и Восточной Европы также понимают, что политика Германии в данном регионе носит более фундаментальный характер. По оценке некоторых европейских политологов, расширение состава НАТО для Германии носит не только “оборонительный” характер, то есть направлено на обеспечение безопасности в пространстве, лежащем к востоку от Германии, но и интеграционный характер, то есть направлено на создание “новой германской империи”, а следовательно, ориентировано на усиление ее позиций на континенте в противовес позициям России, США, Великобритании и Франции. При этом, в германской внешней политике достато чно четко проявляются различные составляющие ее конкурентной политики в отношении данных держав. Германия имеет несомненные приоритеты в инвестициях и в освоении экономического пространства Центральной и Восточной Европы, России и Центральной Азии, поэтому интеграция ближних государств в Европе посредством включения их в НАТО является важной составляющей германской внешней политики. В перспективе Германия намерена усилить военно-экономическую и военно-техническую помощь некоторым из этих государств – Литве, Латвии, Эстонии, Хорватии, Словении, Болгарии, Словакии не только в рамках планов НАТО, но и непосредственно в рамках двухсторонних отношений. В этом смысле, Германия, так же, как и Франция, стремится избежать развития НАТО на Востоке Европы и возможно предпочтет развитие параллельных военно-политических отношений с данными государствами в рамках европейской оборонной инициативы. Например, германские военные эксперты выражали целесообразность создания Балтийского корпуса и Адриатического корпуса, с участием стран Балтии и Балкан, при ведущем участии вооруженных сил Германии.
    Таким образом, несмотря на различие некоторых целей и взглядов на расширение НАТО, в позициях Франции и Германии нет особых противоре- чий. Оба ведущих европейских государства рассматривают расширение НАТО как девиантный, подчиненный процесс, имеющий ограниченное политическое и военное значение и призванный продемонстрировать исторический кризис доктрины атлантизма.
    Великобритания крайне критически рассматривает расширение НАТО и считает этот процесс исключительно политическим. Великобритания не имеет серьезных интересов в Центральной и Восточной Европе, не нуждается в защите своих стратегических инвестиций, которые здесь отсутствуют, и стремится избежать каких-либо обязательств и гарантий государствам данного региона. Великобритания до сих пор рассматривает НАТО как инструментарий осуществления контроля над Германией и ограничения политических амбиций Франции (как одну из стратегических задач американо-британского неформального союза). Политические и военные круги Великобритании рассматривают последствия расширения НАТО следующим образом. Во-первых, этот процесс никак не связан с усилением глобальной и региональной безопасности, не отражает задач по повышению боеспособности альянса. Во-вторых, данный процесс привел к перемещению американских войск из Германии в

-89-


страны Центральной и Восточной Европы, что еще более дистанцирует США от европейских проблем, и прежде всего, в плане облегчения задач США по сохранению контроля над Германией. В-третьх, адаптация новых членов НАТО приведет к поглощению значительной части роста военных затрат, на что с трудом соглашается большинство европейских государств. В-четвертых, британцы убеждены, что расширение НАТО, несомненно, приведет к опасности вовлечения государств альянса в локальные и региональные конфликты. Вместе с тем, Великобритания не проявляет своего негативного отношения к расширению НАТО, так как опасается оказаться в политической изоляции не только в отношении Европы, но и США.
    Великобритания – единственное из ведущих государств Европы (не считая Италии и Испании), которое действительно заинтересовано в сохранении НАТО, не только как политического, но и военного альянса. Британские политики пока не представляют себе глобальной системы безопасности и способов проведения глобальной политики без атлантического союза или при существенном снижении его значимости. В связи с этим, Великобритания опасается предпринимать активные инициативы по проблемам НАТО, пытаясь оттянуть время распада альянса, попытается выработать новые коллективные решения относительно политики НАТО.
    Принимая во внимание то, что данные процессы не могут не отражаться в реальной политике ведущих европейских государств и США, необходимо определить основные тенденции непубличной политики, которые выглядят следующим образом.
    1. Ведущие европейские государства – Франция, Великобритания, Германия и Италия – имеют определенные договоренности не предпринимать серьезных усилий по реконструкции вооруженных сил новых членов НАТО, применяя метод “остаточных затрат”, предоставляя новым членам НАТО военную технику, бывшую в употреблении, принуждая их увеличить военные затраты и возложить на них до 85-90% затрат на реконструкцию оборонной инфраструктуры.
    2. Принимать минимальное участие в проектах США по передислокации военного базирования из Германии в Восточную Европу. Проводить в НАТО политику соответствия между реальными задачами альянса и затратами, что, по существу, означает дистанцирование от военных проектов США в Европе.
    3. Остановить дальнейшее расширение НАТО в Европе до полной абсорбции новых членов альянса. Пересмотреть позицию НАТО, предполагающую отсутствие ограничений во включении в состав блока новых членов. В соответствии с данной позицией, расширение НАТО должно быть ограничено Балканами и не перерасти бассейн Черного моря.
    4. Расширение НАТО входит в серьезное противоречие с доктриной создания европейских вооруженных сил, которые все более становятся реальностью. Европейская оборонная инициатива реально создает внутри НАТО дистанцированный военно-политический блок, который возглавляют Франция, Германия, Великобритания. Данное условие и явно более тесные отношения новых членов НАТО с США приводят к созданию на Востоке Европы новой оборонной реальности, в результате чего может сформироваться “обособленный” неформальный военно-политический союз данных государств и США.
    5. Получив в составе НАТО новых и более или менее надежных партнеров, обеспечивающих проведение соответствующего курса США, они во многом достигли своей цели и более не нуждаются во включении в НАТО новых членов, например, государств Южного Кавказа и Украины. (Исключе-

-90-


нием может стать Молдова). Это стало важным ориентиром политики европейских держав по вопросу расширения НАТО.
    6. Франция, Великобритания и Германия пытаются избежать обострения отношений с Россией в связи с процессом расширения НАТО, одновременно рассматривая данный процесс как фактор обострения российско-американских отношений. Ведущие европейские государства весьма заинтересованы в усилении конфронтации между Россией и США, рассчитывая сохранить важнейшие позиции на российском экономическом рынке, особенно в энергосырьевом и финансовом секторах.

    Проблемы развития европейской оборонной инициативы. С проблемами расширения НАТО тесно связаны проблемы развития европейской оборонной инициативы. Следует отметить, что в конце 2003 – начале 2004 г. сложились новые неформальные (негласные) договоренности между Францией, Германией, Великобританией с одной стороны, и США – с другой. Последний этап формирования доктрины европейской оборонной инициативы, состоявшийся в конце 2003 г., позволил выработать относительно компромиссное решение, которое окончательно предполагает создание вполне самостоятельных структур и порядка принятия решений в рамках европейских вооруженных сил, при соблюдении интересов НАТО. Европейские вооруженные силы согласуют с НАТО свои намерения. Данный компромисс стал клю- чевым условием полноценного участия Великобритании в функционировании европейских вооруженных сил.
    Наряду с компромиссами в части устава и доктрины европейских вооруженных сил, имеются определенные концептуальные договоренности относительно их целей и задач. Британские военные эксперты отмечают, что именно данные концептуальные договоренности между основными европейскими участниками оборонной инициативы и США позволили заметно снизить уровень напряженности в атлантическом сообществе, сделали задачи и цели более конкретными и содержательными, позволили в определенной мере соотнести задачи НАТО и европейских вооруженных сил. Данные договоренности предполагают следующее.
    США и ведущие европейские государства сходятся во мнении, что НАТО более не обладает политическим потенциалом для согласованного проведения боевых и миротворческих операций на Балканах, на Кавказе, в Центральной Азии, в Афганистане и тем более на Ближнем Востоке, в Западной Африке и в других регионах. Участие НАТО становится неэффективным из-за невозможности дальнейшего своевременного согласования решений. Интересы Франции и Германии, а также средних европейских государств стали настолько отличны от интересов США, что делает их совместное участие в военных операциях невозможным. В ходе негласных переговоров между Францией, Германией, Великобританией и США в конце 2003 – начале 2004 г. практически были сделаны выводы о последовательном свертывании НАТО как военного альянса и превращении его в политическую организацию по проблемам глобальной безопасности. При этом, решения НАТО будут приниматься государствамиу частниками европейской оборонной инициативы как важные ориентиры в проведении внешней и военной политики.
    США выдвинули инициативу по разделению сфер ответственности по проблемам безопасности. Например, США предложили европейским государствам рассматривать Западную Африку как зону их ответственности, так как сами США не имеют важных интересов в этом регионе. Это очень важный принцип, тем более, что он касается и Балкан, Черноморского и Каспийского бас-

-91-


сейнов, Кавказа и Центральной Азии. США в рамках данных переговоров согласились с тем, что их военное присутствие в Кавказско-Каспийском и Центральноазиатском регионе носит временный характер и может рассматриваться как стратегически продолжительное. Европейские вооруженные силы под эгидой ОБСЕ призваны участвовать в операциях по урегулированию этнополити ческих конфликтов, в предотвращении действий исламских радикалов, недопущении силовых действий отдельных государств в регионах, защите энергетических и иных коммуникаций. То есть, те задачи, которые США рассматривали как приоритетные в ряде регионов, в том числе в Кавказско-Каспийском и Центральноазиатском, они согласны передать европейцам.
    Ведущие европейские государства весьма настороженно воспринимают данные “уступки” США, так как при этом возникают серьезные проблемы, связанные с реальными возможностями для осуществления данных операций. США хотели бы убедить европейцев в том, что их вооруженные силы не способны осуществлять эти операции самостоятельно и нуждаются в помощи и содействии США. То есть, американцы намерены стать действующим звеном в европейских вооруженных силах или принимать участие в согласовании соответствующих операций. Следует отметить, что если на протяжении последних 15 лет США предпринимали усилия по блокированию и девальвации деятельности ОБСЕ как организации, все более выходящей из под контроля США, то в последние месяцы США пытаются “реанимировать” ОБСЕ как организацию, под эгидой которой будут осуществляться операции европейских вооруженных сил. То есть, участие США в ОБСЕ в какой-то мере ставит под их контроль действия европейцев, так как в уставных документах европейской оборонной инициативы ОБСЕ рассматривается как институциональная основа деятельности европейских вооруженных сил.
    Однако помимо желания США поставить под контроль деятельность европейских вооруженных сил, имеются вполне практические задачи, которые можно решить при участии европейцев и которые вполне соответствуют интересам США. Эти задачи связаны с военным присутствием США в Кавказско-Каспийском и Центральноазиатском бассейне. США не располагают сколько-нибудь стройной концепцией своего военного присутствия в данном регионе. Отсутствуют также определенные цели и задачи. Военное командование США так и не получило достаточно обоснованных политических указаний относительно базирования американских вооруженных сил в Центральной Азии. По оценкам американских и европейских экспертов, после завершения основной части операции в Афганистане, военное присутствие США и европейских государств в Центральной Азии носит “профилактический” характер и, скорее, может рассматриваться как действие на полигоне, где разрабатываются различные приемы и подходы в части военного базирования в данном специфичном регионе. По оценкам тех же экспертов, правящие режимы в странах Центральной Азии вполне способны обеспечить внутриполитическую стабильность, бороться с исламскими радикалами и внешнюю безопасность. Признается, что участие России в обеспечении безопасности данных государств имеет неизмеримо большее значение, чем военное присутствие США и европейцев. Однако, для США представляется принципиально важным определенное военное противодействие России и, возможно, Китаю в Центральной Азии. Вместе с тем, данную задачу могут выполнять европейские вооруженные силы.
    По признанию британских экспертов, занимающихся разработкой рекомендаций по рискам и угрозам для ведущих нефтяных компаний и специализирующихся на Кавказско-Каспийском и Центральноазиатском регионах, нефтяные компании никогда не обращались к США с просьбой или требованием обеспе-

-92-


чить безопасность нефтепроводов и нефтепромысловых объектов. Заинтересованность нефтяных компаний, прежде всего “Бритиш-Петролеум”, “Шелл”, “Мобил”, “Шеврон” и других в военном присутствии США является выдумкой Пентагона и не имеет ничего общего с действительными задачами по обеспе чению безопасности энергокоммуникаций. В настоящее время, по оценкам данных экспертов, государства упомянутых регионов заинтересованы в поддержании стабильности и безопасности. В связи с этим, США не могут и далее обосновывать свое военное присутствие на Южном Кавказе потребностями обеспечения безопасности энергетических коммуникаций и нефтяных промыслов. По свидетельству британских военных экспертов, в последние месяцы США не наращивают присутствия своих военных в Азербайджане и Грузии, а также Узбекистане. Наблюдается некоторое сокращение числа инструкторов и офицеров, занимающихся подготовкой аэродромов в Азербайджане. В целом, можно утверждать, что США пересмотрели свои планы военного присутствия на Южном Кавказе в сторону ограничения, хотя предыдущие планы и намерения в части военного сотрудничества с данными государствами будут осуществляться. (По признанию руководителя аналитического совета компании “Бритиш Петролеум”, компания не нуждается в военном присутствии США на Южном Кавказе и готова сама обеспечить безопасность нефтепроводов при содействии правительств Азербайджана и Грузии).
    Данные проблемы и задачи США следует рассматривать как их серьезную заинтересованность в присутствии европейских вооруженных сил в регионах Внутренней Евразии.
    Наряду с евразийскими проблемами, заинтересованность США в развертывании европейских вооруженных сил заключается в двух факторах: США не в состоянии свернуть или ограничить развитие европейской оборонной инициативы и вынуждены считаться с реальностью, пытаясь получить выгоды от данной перспективы; США заинтересованы в разделении геополитических зон военного присутствия, что отчасти обеспечивает легитимность их военных операций в различных регионах; НАТО в своем нынешнем состоянии утратило ценность для США как организация, не способная принимать оперативные, эффективные решения. Таким образом, переосмысление американцами европейской оборонной инициативы, в условиях заинтересованности США в углублении раскола НАТО и демилитаризации альянса, практически произошло. Встав перед перспективой распада НАТО, США пытаются поставить под контроль Европейское сообщество, используя европейские вооруженные силы.

    Намерения ведущих европейских государств в отношении очагов этнополити ческих конфликтов в связи с американо-европейскими договоренностями. В связи с расширением НАТО и Европейского Союза, европейцы вынуждены принять во внимание необходимость урегулирования проблем на Южном Кавказе как в наиболее близкорасположенном регионе и рассматриваемом как часть Европы. Европейские структуры приняли решение об участии в урегулировании конфликтов на Южном Кавказе. По мнению ведущих экспертов Центра европейских реформ (Лондон) Клауса Бекера и Стивена Эвертса, Европейский Союз, видимо, никогда не будет в состоянии разрабатывать и проводить внешнюю политику. Неудачи в принятии европейской конституции, также подтверждают данный тезис. Вместе с тем, европейская внешняя политика является реальностью, поскольку такие ведущие европейские государства, как Франция, Великобритания, Германия и Италия в значительной мере способны согласовывать действия во внешней политике, в том числе по важнейшим направлениям – США, Ближний Восток, Турция,

-93-


Иран, Россия, Китай, Африка и другим. Именно эти четыре государства проводят и будут проводить европейскую внешнюю политику. В определенной мере данные государства устраивает отсутствие практики и институционнальных основ европейской внешней политики, так как значительная часть членов Евросоюза примеряют свои внешнеполитические интересы с США. Располагая данными негласными договоренностями с США, ведущие европейские государства имеют намерения применить европейские вооруженные силы в урегулировании региональных конфликтов. В этом заключаются следующие интересы: по мнению французских политиков и военных, европейские вооруженные силы не могут полноценно состояться, если они не участвуют в операциях; французские политики пытаются ускорить раздел геополитических зон влияния с США; французские политики пытаются ускорить дистанцирование Евросоюза от США, в том числе привязать Великобританию к европейской политике; британские политики стремятся усилить активность британской политики в различных регионах путем проведения локальных военных операций, с опорой на британские военные базы, что соответствует амбициям британских военных; британские политики и военные в новых политических реалиях стремятся продемонстрировать США возможности их страны на европейской политической арене; германские политики имеют вполне конкретные геополитические задачи, включающие усиление германских позиций на Балканах, что является приоритетом германской внешней политики; германские политические круги пытаются закрепить влияние Германии в Центральной и Восточной Европе, что предполагает наличие реальных европейских вооруженных сил и институциональных основ их действия; Италия (также, как Испания) весьма заинтересована в наличии мобильных европейских вооруженных сил в противостоянии арабскому политическому экстремизму.
    Ведущие европейские государства заинтересованы в участии своих вооруженных сил в урегулировании этно-политических конфликтов на Балканах, Южном Кавказе и в Палестине, однако не в качестве сил, проводящих боевые операции, а в качестве миротворческих сил. Данные положения имеют место в уставных документах европейской оборонной инициативы. Однако, именно имеющиеся договоренности с США, ускорили стремление европейцев применить свои оборонные возможности в этом направлении.
    Участие вооруженных сил европейцев в какой либо боевой операции или в операции силового принуждения по-прежнему остается неприемлемым для европейских политиков. Вместе с тем, данная позиция несколько дифференцируется по регионам. В отношении Западной и Центральной Африки европейцы считают вполне приемлемым применение своих вооруженных сил в предотвращении или в приостановке вооруженных конфликтов, а также в предотвращении геноцидных действий. Вместе с тем, европейцы не допускают применения способов силового принуждения на Южном Кавказе, что не вызывает сомнений. Однако, именно в связи с этим, структуры Европейского Союза пытаются активизировать усилия по урегулированию этно-политических конфликтов на Южном Кавказе, включая нагорно-карабахский и абхазский.
    В настоящее время, одним из основных направлений применения европейских вооруженных сил является Косово. Европейские политики встали перед готовностью признания США и Великобританией политической независимости Косово, за что выступают правые политики в этих странах. Это не может устраивать Францию, Германию и большинство европейских государств. Поэтому в Косово сочетаются различные интересы европейцев: недопущение возникновения албанского суверенного государства; вытеснение США с Балкан; применение и утверждение европейских вооруженных сил; закрепление практики

-94-


реального применения европейских вооруженных сил в очагах конфликтов. Многих европейских политиков привлекает в этой позиции сочетание целей по провалу американской (в определенной степени американо-британской) политики и утверждение принципов европейской политики. Становится совершенно ясно, что если США пытаются создать новые государственные образования в очагах конфликтов и тем самым обеспечить стабильность в регионах в рамках принципов “реальной политики”, то европейцы пытаются сохранить формальные государственные границы, что несомненно становится фактором продолжения конфронтации. В этих условиях, применение европейских вооруженных сил предполагается только после применения методов политического и экономи ческого принуждения. Данные намерения уже достаточно четко выражены в отношении нагорно-карабахского конфликта и является опасными для сохранения стабильности в регионе Южного Кавказа. Следует отметить следующее. Практически все американские и британские эксперты по проблемам европейской и региональной безопасности категорически отвергают возможность участия европейских вооруженных сил, а также НАТО в применении силового принуждения, а также в миротворческих мероприятиях на Южном Кавказе и в Центральной Азии. При этом, они ссылаются на совершенную невозможность применения существующих политических процедур по выработке соответствующих решений. Таким образом, в политике ведущих европейских государств наблюдается непоследовательность, несогласованность и отсутствие понимания реальной перспективы. В связи с этим возникает вопрос об адекватной оценке данных намерений европейцев. Европейские политические круги имеют подобные намерения и амбициозные планы, но их реализация представляется крайне проблематичной.

    Некоторые военно-технические решения в рамках европейской оборонной инициативы. Политические и военные круги Франции, Германии и Великобритании, в значительной мере по различным причинам, приняли согласованное решение о полном дистанцировании от военно-технического потенциала США. Признано, что европейские вооруженные силы не могут участвовать в операциях, не располагая всеми необходимыми компонентами вооружений. Прежде всего, речь идет о трех компонентах: космической разведке; крупных транспортных самолетах авиации дальнего действия; военно- морских силах, способных решать масштабные задачи за пределами Средиземного моря и Северной Атлантики. Признано, что 100% лидерного вооружения необходимо производить в странах-участницах европейской оборонной инициативы, при этом по основным компонентам другого вооружения доля европейских государств не должна быть ниже 90%. Приоритетными задачами создания новых вооружений являются производства: транспортной авиации дальнего действия; ударных вертолетов нового класса, в том числе для морской авиации; новых видов ракет среднего радиуса действия и ракет типа “земля-земля”; высокоточного оружия, прежде всего, бомб и ракет; оснащение ВМС и ВВС новым оборудованием слежения и обнаружения; а также ускорение создания профессиональных вооруженных сил.

    Некоторые решения относительно внешнего базирования европейских вооруженных сил. Данный вопрос пока остается дискуссионным, но активно обсуждается в политических и военных кругах Франции, Великобритании и Германии. Франция придерживается мнения о целесообразности использования временного и постоянного базирования на новых объектах в Сирии, Алжире, а также Ливане. Великобритания считает, что существующая

-95-


конфигурация британских и французских военных баз в Средиземноморском бассейне, на Западе Африки и в Персидском заливе вполне достаточны для выполнения функций европейских вооруженных сил. В связи с этим Великобритания заинтересована в использовании военных бюджетов европейских государств для усовершенствования своих баз на Кипре и в Персидском заливе. Нет сведений о каких-либо предложениях по созданию или использованию объектов в Иракском Курдистане. Вместе с тем, обсуждается возможность использования европейских вооруженных сил в качестве миротворческих, при условии урегулирования палестинской проблемы. В связи с этим, рассматривается возможность постоянного военного базирования в Иордании и Ливане или непосредственно на территории Палестины. Великобритания рассматривает данные предложения как конкурирующие действия в отношении США и выступает против преждевременных решений. Британские военно-политические эксперты выступают против данных инициатив Франции, которые, по их мнению, могут привести к “накладкам” усилий США и Европы в обеспечении глобальной безопасности. По свидетельству британских экспертов по европейской безопасности, Франция очень обеспокоена намерениями США создать, так называемую, “временную военную базу” в Ливане. Франция готова противодействовать этим намерениям США. Позиция Германии по данному вопросу выглядит несколько специфичнее. Германия заинтересована в нахождении контингента своих вооруженных сил на Балканах.
    Например, Молдова рассматривается европейскими политическими кругами как страна, которая со временем должна стать членом Европейского Союза и НАТО. В связи с этим, европейцы заинтересованы в урегулировании приднестровского конфликта, однако не на любых условиях и не по любому сценарию. Европейцы заинтересованы в вытеснении военного и политического присутствия России. Заинтересованность Молдовой в значительной мере вызвана также позицией Румынии, которую поддерживают Франция, Италия и Германия. Урегулирование приднестровского конфликта может быть осуществлено только на условиях полного вывода российских войск и подчинения Приднестровской Республики Молдове в рамках унитарного государства (то есть, исключая федеративные или конфедеративные условия). Европейскому Союзу не удается выработать реалистическую позицию в отношении Молдовы, и европейцы вынуждены пока занять выжидательную позицию. Тем не менее, по имеющимся сведениям, в структурах Евросоюза предпринимаются попытки разработать тактику поведения в отношении Молдовы и приднестровской проблемы. Аналитики, работающие на Европейскую комиссию, то есть правительство Европы, предлагают начать продолжительное и последовательное давление на Россию по этому вопросу, применяя пропагандистские, экономические и политические способы. Наряду с этим, предлагается вовлечение в данную проблему Украины, в целях экономического блокирования Приднестровской Республики на основе решения, выработанного ОБСЕ. Вместе с тем, достаточно влиятельные круги в Европе возражают против данных инициатив, которые могут привести к серьезному конфликту между Европой и Россией, а также к эскалации конфликта непосредственно в Приднестровье.
    Процесс расширения НАТО и развития европейской оборонной инициативы привел к некоторым результатам.
    1. США, столкнувшись с реальной перспективой дальнейшего раскола НАТО и формирования полноценных европейских вооруженных сил, предпо чли сотрудничество с ведущими европейскими государствами по данной проблеме, что предполагает разделение зон геополитической ответственности и предоставление евросилам возможности обеспечить безопасность на Балка-

-96-


нах, на Кавказе и в Центральной Азии (по прошествии некоторого времени, когда США удастся решить некоторые проблемы безопасности).
    2. Ведущие европейские государства пытаются в перспективе решить вопросы внешнего военного базирования, принятия участия в миротворческих акциях в сопряженных с Европой и более отдаленных регионах.
    3. Европейские государства приняли солидарное решение о полном дистанцировании от военно-промышленного комплекса США и самостоятельном решении проблем вооружений, создании всех основных компонентов вооруженных сил, позволяющих проводить операции в отдаленных регионах.
    4. США и ведущие европейские державы по различным причинам пришли к выводу о целесообразности ограничения расширения состава НАТО, предпо читая наполнить содержанием вооруженные силы новых членов НАТО. Если США уже решили свои задачи путем расширения НАТО, то ведущие европейские державы пытаются сделать акцент на развитии европейской оборонной инициативы и Европейского сообщества в целом.
    5. В британских вооруженных силах проявляют все большую заинтересованность в участии страны в европейской оборонной инициативе, усиливаются антиамериканские настроения. Европейские вооруженные силы стали одним из ориентиров внешней политики Великобритании, причем этой позиции придерживаются не только лейбористские, но и консервативные политики, которые ранее категорически возражали против ослабления НАТО.
    6. США и ведущие европейские государства рассматривают военное присутствие США в Кавказско-Каспийском и Центральноазиатском регионах как временное явление, которое недостаточно обоснованно и не имеет четкой концепции, целей и задач. США пытаются навязать задачи по обеспечению безопасности на пространстве от Балкан до Центральной Азии на европейские вооруженные силы, но только после решения некоторых политических задач, видимо, связанных с политикой государств данных регионов.
    7. Ведущие нефтяные компании выражают непонимание военного присутствия США в Кавказско-Каспийском бассейне, которое связывается с проблемами безопасности энергетических проектов. Это утверждение, несомненно, имеет основание. Нефтяные компании считают, что некоторые незначительные угрозы на Южном Кавказе и в Каспийском море существуют, но они поглощаются выгодами при реализации нефтяных проектов. Компании сами способны обеспечить безопасность данных коммуникаций при помощи заинтересованных государств.

    Роль Турции. Данные тенденции в развитии оборонных структур Западного сообщества усиливают проблематичность дальнейшего сотрудничества Турции в военной сфере с НАТО. Раскол и распад НАТО, возникновение новых приоритетов в политике ведущих европейских государств и США выдвигают перед Турцией новые задачи в сфере обороны. При столь катастрофи- ческом усилении неопределенности в судьбе НАТО, а также сохраняющаяся неопределенность в развитии европейско-турецких отношений приводит к тому, что проблемы Турции усугубляются ускоренными темпами. Это, несомненно, касается и характеристик партнерства Турции с Западом.
    США рассматривают развитие военно-политических отношений с Турцией вне рамок НАТО, становящейся все более неудобной структурой для США. Американцы, видимо, приняли решение по развитию альтернативных оборонных инициатив, которые были бы призваны решать проблемы безопасности вне рамок НАТО. Внешние признаки развития НАТО, включая расширение блока по составу и в пространстве, тем не менее, не сопровождаются расши-

-97-


рением миссии НАТО, то есть задач, которые необходимо выполнять исходя из новых условий. НАТО трансформируется из атлантического в европейский блок и подчиняется ограниченным интересам европейских государств, при- чем ведущие европейские государства принимают во внимание условия и требования средних и малых государств по сокращению военных расходов, неучастию в региональных военных операциях, в которых заинтересованы США. США намерены установить партнерские стратегические отношения с рядом государств вне рамок НАТО. Можно также утверждать, что США не заинтересованы в сильной “привязке” государств Восточной Европы к НАТО. Но если США заинтересованы во включении в НАТО таких государств, как Польша, Венгрия, Чехия, а также балканских и балтийских стран, тем самым приобретая внутри НАТО новых партнеров, то в отношении стран СНГ американская позиция выглядит иначе. США заинтересованы в участии данных государств в альтернативных блоках и альянсах, назависимых от НАТО. В этом политическом направлении США столкнулись с существенными проблемами, связанными с наличием значительных противоречий между данными государствами, их попытками проводить разностороннюю политику.
    Турция также является весьма неудобным партнером для США по внешнеполити ческим и внутриполитическим причинам. Турция, также, как и Израиль, достаточно изолированное государство во всех геополитических направлениях: Балканы, Кавказ, Ближний Восток, Черноморский бассейн, Иран. Турция рассматривается США как важнейший элемент геополитической операционной системы, но она, как “бастион”, не в состоянии выполнять данные задачи. Внутриполитические проблемы также вызывают дискомфорт для США, хотя и в меньшей степени, чем для европейцев. В последнее время американцы стали выражать сомнения по поводу боеспособности вооруженных сил Турции и эффективности системы ее безопасности. Отмечается низкий уровень овладения новыми видами военной техники и некомпетентности турецких разведслужб по некоторым вопросам. Тем не менее, пока только Турция способна выполнять региональные задачи в интересах США. Неблагоприятные для США процессы в арабском мире, усиливающаяся дистанцированность Египта и Саудовской Аравии, неурегулированность отношений с Сирией, Ираном, сложные отношения с Пакистаном и незавершенность процессов стабилизации в Афганистане, оборонная некомпетентность большинства государств Центральной Азии и Южного Кавказа обусловливают исключительную роль Турции в региональной стратегии США.
    Турция рассматривается также как плацдарм для конструирования региональных военно-политических “связок”, включающих Грузию, Азербайджан и Узбекистан. Особую роль в регионе “Большого Ближнего Востока” играет Израиль. Вместе с тем, США все еще пытаются не допустить институционализации данного стратегического партнерства по следующим причинам. Военное сотрудничество между Израилем и Турцией активно развивается, что вполне устраивает США. Однако, создание израильско-турецкого альянса, предполагающего договор о взаимопомощи в случае внешней агрессии, приведет к резкой поляризации сил в регионе, еще более ограничив влияние США на арабские государства. Даже неформальная ставка республиканской администрации США на израильско-турецкую военно-политическую “связку” предельно усложнила отношения с арабами. Одновременно, ни Израиль, ни Турция не стремятся брать на себя проблемы друг друга и связывать себя жесткими формальными обязательствами. Практика использования американских ВВС на аэродромах в Центральной Азии и турецких ВВС для упреждения иранского давления на Азербайджан продемонстрировала возможность военно-

-98-


политического сотрудничества без каких-либо формальных принципиальных договоренностей стратегического значения. Однако наиболее принципиальной проблемой в части создания формальных региональных альянсов является позиция европейских партнеров по НАТО. Создание, при участии США, региональных военно-политических блоков, не в отдаленных регионах Тихого океана или Латинской Америки, а в сопряженных с Европой регионах Евразии и Ближнего Востока, будет означать вызов ведущим европейским государствам. Вместе с тем, США далеко не готовы игнорировать НАТО и позиции европейцев. США приложили колосальные усилия по созданию атлантического блока и продолжают работать над сохранением трансатлантического сотрудничества, поэтому они не могут изменить приоритеты по части организационных структур глобальной безопасности. США используют Турцию как важный фактор в дискуссии с НАТО по региональным проблемам. По мнению американских военно- политических экспертов, США, в сущности, даже не нуждаются в военных услугах Турции в проведении операции против Ирака, а скорее заинтересованы в использовании ее территории, нежели ее вооруженных сил.

    2.13. Антииракская коалиция. Политические технологи в Государственном департаменте и Пентагоне продолжают осуществлять пропаганду “двойной политики” в отношении своих союзников по НАТО и государств Ближнего Востока, которые рассматриваются как потенциальные участники антииракской коалиции. “Двойная политика” заключается в одновременных действиях по демонстрации того, что США не нуждаются в какой-либо поддержке партнеров и союзников в проведении данной операции, а также стремление привлечь данные государства к участию в коалиции. С самого начала развития действий по подготовке к возможной операции против Ирака ведущие политологи и аналитики (прежде всего правого, неоконсервативного крыла) настаивали на максимальном использовании “коллективных решений” и “коллективных действий”, имея в виду арену ООН, НАТО, арабское сообщество, а также сотрудничество с Россией. Подобного мнения придерживаются Г. Киссинджер, З. Бзежинский, руководители ведущих аналитических и исследовательских центров США (Институт CATO, Институт им. Брукингса, RAND – корпорация, Центр стратегических и международных исследований (CSIS), Фонд “Карнеги”, Атлантический Совет, The American Enterprise – Institute, Центр им.Никсона). Практически только такие организации, как Фонд “Наследие” (The Heritage Foundаtion), принадлежащие к “реалистическому” направлению в политике, рекомендуют игнорировать “коллективные решения”. По сути, все представители Демократической партии в Сенате и нижней палате Конгресса, достаточно многочисленные и влиятельные либеральные круги в США категорически выступают за “коллективные решения”. Государственный секретарь Колин Пауэлл и члены его команды в Госдепе и в Пентагоне также придерживаются данного мнения, но практически не выражают его публи чно (за исключением отдельных высказываний). Влиятельные члены НАТО – Франция, Германия и Италия – последовательно проводят политику “коллективных решений” в операции против Ирака. Практически такого же мнения придерживается не только правящая Лейбористская партия Великобритании, но и премьер-министр Т. Блэр.
    В связи с этим, администрация Дж. Буша проводит довольно вялую политику по включению в коалицию членов НАТО и ближневосточные государства. Причем в этом участвуют члены руководства Пентагона. Вялость политики США в этом направлении объясняется следующими факторами. Во-первых, процесс привлечения к участию в операции различных государств требует

-99-


дополнительных финансовых ресурсов и политических уступок. Во-вторых, решения о проведении операции пока нет, а подготовительные мероприятия больше напоминают масштабные маневры по выяснению уровня боеспособности вооруженных сил и возможному усилению военного присутствия в регионе Ближнего Востока. В-третьих, участие большого числа государств в коалиции, особенно ведущих государств НАТО, может привести к усилению неопределенности и проблематичности поствоенного периода, необходимости согласования решений с партнерами. США и Великобритания способны сконцентрировать в регионе такую военную мощь, которая, несомненно, позволит решить военные проблемы без существенной помощи других государств. В политических целях для США было бы желательно участие в коалиции Саудовской Аравии, Сирии, Ирана и Иордании, но американская администрация не пытается связывать временные параметры проведения операции с амбициями этих государств.
    Вместе с тем, достаточно важное значение для США при подготовке проведения операции является не публичная политика, проводимая в направлении формирования “тайной коалиции” из числа арабских государств. США удалось достичь принципиальной договоренности с Сирией, Иорданией, Египтом, Саудовской Аравией, Йеменом и всеми без исключения арабскими государствами Персидского залива относительно согласования действий в ходе подготовки и проведения операции. Президент Египта, несмотря на ряд антиизраильских и проиракских заявлений практически сам инициировал сотрудничество с США в антииракской операции. С Иорданией и государствами Персидского залива никогда не было больших проблем, в отличие от Сирии и Саудовской Аравии. Проблемы с Саудовской Аравией были решены в режиме двухсторонних отношений, а относительно Сирии США пришлось применить серьезные и комбинационные действия с участием Турции, Израиля, Великобритании. Сирию практически принудили к сотрудничеству. Некоторые незначительные договоренности достигнуты также в отношении Ирана. Данные договоренности с арабскими государствами и Ираном включают такие моменты, как:
    1. недопущение транзита через их территорию или поставки Ираку вооружений и стратегических грузов;     2. отношение к беженцам, депортированным и интернированным иракскими войсками;
    3. предоставление воздушных коридоров;
    4. предоставление информации, которая связана с проблемами региональной и международной безопасности (использование Ираком или иррегулярными вооруженными группами оружия массового поражения и т.д.)
    5. прием и обеспечение убежища лицам, обвиняемым в военных преступлениях и преступлениях против человечества;
    6. отказ от каких-либо враждебных действий в отношении Турции и Израиля.
    Таким образом, США не прилагали значительных усилий по формированию антииракской коалиции, пытаясь в режиме тайной дипломатии решить реальные проблемы проведения военной операции, связанные с политикой и позициями региональных государств. США понимают, что Россия старается проводить в регионе самостоятельную политику и достижение каких-либо договоренностей с ней относительно Ирака нереально. Это достаточно важное обстоятельство для того, чтобы верно понять реальные рычаги Турции в части влияния на США. Данные рычаги не столь сильны и эффективны, как иногда кажется, если постоянно оборачиваться в прошлое, на богатый опыт американо-турецкого сотрудничества.
-100-


    2.14. Предполагаемые задачи Турции в осуществлении военной операции против Ирака. По плану, подготовленному в концептуальном виде группой военных проектировщиков, которую возглавляли ведущий аналитик Пентагона, заместитель министра обороны по политическим вопросам Ричард Перл (Richard Perle) и другой военно-политический функционер Дуглас Файт (Douglas Feith), Турция должна была выполнить следующие задачи:
    1. Предоставить для проведения операции 50000-75000-й воинский контингент, до 5-6 бронетанковых бригад, до 900 артиллерийских систем, до 90 -120 боевых самолетов фронтовой авиации, силы специального назначения, то есть практически до 25% военного потенциала Турции. Однако был и более ограни ченный вариант участия турецких войск.
    2. Провести две крупные армейские операции по прорыву фронта сопротивления иракских войск на северном направлении, овладению укрепленного района Мосула. Кроме того, Турция должна участвовать в специальных операциях по быстрому занятию ключевых районов нефтедобычи и коммуникационных объектов, важных инфраструктурных объектов, по предотвращению карательных действий иракского режима против сил оппозиции, гражданского арабского и курдского населения. В случае принятия решения по взятию Багдада, турецкие войска должны сыграть важную роль в отвлечении значительных сил Ирака в северном направлении.
    3. Участвовать в длительной оккупации значительной части территории Ирака, включая установление контроля над курдскими районами, в случае угрозы данным районам со стороны неподконтрольных коалиции вооруженных формирований. Турция участвует в формировании оккупационного режима, разработке правил административного управления Ираком и порядка создания нового политико-государственного устройства.
    4. Турция совместно с Великобританией выполняет ключевую роль в контроле и обеспечении безопасности нефтяных промыслов севера Ирака, в транспортировке нефти к портам Средиземного моря на территории Турции. Турция получает практически все доходы от транспортировки нефти, а также дополнительные доходы от ее реализации в порядке оплаты ее услуг по обеспечению безопасности нефтепромыслов. Турция участвует в работе оккупационных властей в установленном порядке (турецкие представители входят в состав оккупационной администрации).
    5. По мнению американских аналитиков, план Ричарда Перла имеет закрытые блоки, которые предполагают аннексию части иракской территории в пользу Турции. Это может произойти в случае длительного сопротивления Ирака или его оккупации. Территория, которая может быть аннексирована Турцией, включает практически всю северную часть Мосульского региона, практически все курдонаселенные территории и район Киркука. Это примерно от 55 до 85 тысяч кв.км. Комитет по обороне и безопасности Сената предупредил администрацию о недопустимости таких проектов, как аннексия территории Ирака, на что администрация заявила, что имеется в виду всего лишь управление Турцией определенными территориями Ирака на протяжении длительного периода, который может составить несколько десятков лет.
    6. Турция участвует в создании трех военных баз в Ираке совместно с США и Великобританией.
    7. На территории Турции должна была быть расположена ударная группировка американских войск численностью в 62 тысячи военнослужащих, которой передавались значительные бронетанковые силы.

    2.15. Американо-турецкие противоречия. Суть американо-турецких разногласий заключается в попытках Турции выйти из под контроля США, прово-


         Main